Анатолий Марченко - Чекисты рассказывают. Книга 5-я

— Почему сидишь в потемках? — спросил он. Зажег свет, сразу найдя в темноте выключатель, и направился к комнате. — Я на несколько минут...

— Руки вверх! — скомандовал, выходя из-за шторы, Енок. Рука с пистолетом уперлась в грудь Варги. Он сделал резкий шаг назад. И уже за его спиной прозвучал громкий голос Шарапова:

— Руки, руки, господин Варга!

Тем временем Линденау вытащил у него из пиджака пистолет и быстрыми опытными руками ощупывал содержимое других карманов.

15

По дороге в отдел Варга пришел в себя. Он уже не прятал взгляда. Бодро, словно забавляясь, позвякал наручниками, спросил, куда следовать. Капитан показал на лестницу.

Кторов пошел в кабинет. Подвинул к себе дело «Красавчика» и, как бы сгоняя усталость, несколько раз провел ладонью по лбу и глазам.

— Приступим. Вот визитная карточка. В ней на венгерском, английском языках указывается, что ее предъявитель граф Золтан фон Нейри. А вот портрет графа. Узнаете себя? И еще вот такая семейная фотография. Взгляните, — полковник поднял снимок. — Тут вы в компании офицеров рейха.

— Я действительно венгерский граф Золтан фон Нейри, бывший личный пилот Германа Геринга, — спокойно сказал Варга. — Всего лишь кучер...

— Кучер тут ни при чем. Диверсии, вами организованные, едва не унесли многие жизни, в том числе и наших военнослужащих. Этого вполне достаточно для суровой кары. Даже без учета диверсионной акции, которая сегодня не состоялась.

— Как, черт возьми, не состоялась? — Нейри стремительно встал.

— Сядьте, Нейри! Эмоции держите при себе. Это был небольшой фейерверк для нашей утехи. А игрушки вот, — Кторов вынул из ящика стола одну из мин, изъятых у Кольтера, и положил на край стола. — Впечатляет? Между прочим, РИАС уже передал в ночном сообщении о вашем «подвиге» без указания, конечно, «героя». А поезда идут по расписанию. Итак, когда и кем вы были привлечены к шпионско-диверсионной работе?

Варга задумался. И наконец, медленно ответил:

— В феврале этого года у себя на квартире в Западном Берлине, человеком, приходившем ко мне, назвавшимся «курсантом». В прошлом он тоже был офицер военно-воздушных сил рейха. Это все, что я о нем знаю.

— Вам не кажется, что для серьезного дела, которому вы решили себя посвятить, этого слишком мало? К вам пришли, назвались «курсантом», и вы тут же согласились на вербовку?

— С этим человеком мы состояли в одной партии, и пусть ее сейчас нет, но разве мы, те, кто остался, изменили своим принципам?

— Какими же средствами и под чьим руководствам вы надеетесь вести свою войну?

— Средства меня не смущали. В борьбе с вами все средства хороши.

— Давайте вернемся к «курсанту». Кто же он? Кого представлял?

— Кто он — не знаю. А кого представлял? ОСС[7] с ориентацией на организацию Гелена[8]. Полагаю, вам это о чем-то говорит.

— Несомненно. А отношения к РИАС?

— Пропаганда. Вы же знаете, иногда слово означает больше, чем сброшенная бомба.

— Ну что же, — Кторов посмотрел на часы, — на сегодня достаточно.

— Меня будет судить ваш суд? — вдруг спросил Нейри.

— Зачем же? Вас давно уже ожидают в Венгрии. Мы лишь присовокупим к обвинениям вашего народа свои. — И, повернувшись к Фомину, сказал: — Отправьте графа в камеру.

16

Магдебург встал из руин. За годы, что пролетели с той далекой поры, он превратился в цветущий индустриальный центр Германской Демократической Республики. От Енока, который считал своим долгом ознакомить старого товарища со всеми достопримечательностями Магдебурга, Фомин узнал, что население города приближается к тремстам тысячам и что тут на средства государства проведены огромные реставрационные работы.

Вместе с Блютнером и Бухгольцем, которые теперь носили высокие звания офицеров народной полиции, они побывали на местах, где некогда вместе приходилось проводить сложные и опасные операции. Прежний облик приобрела старая рыночная площадь с ратушей и всадником. Только тот всадник, что простоял всю войну под балдахином, теперь переселился в Музей истории культуры, а здесь стояла его копия. Сделали остановку и у кафедрального собора, послушали звучный голос его колокола.

Это был старый Магдебург.

Но был и новый. Фомин не узнавал окраин. Их просто не стало. Просторные светлые кварталы выросли в районах Старого парка и на улицах Якобштрассе и Шпильхагенштрассе. В ансамбль города отлично вписалась высотная гостиница «Интернациональ».

А Енок считал еще совершенно необходимым показать Фомину магдебургские заводы, продукция которых высоко ценилась и в Советском Союзе, и в мире. Крупные машиностроительные предприятия носили имена выдающихся борцов за коммунизм — Карла Либкнехта, Эрнста Тельмана, Георгия Димитрова.

...В день отъезда — а поезд отходил вечером — Енок повез Фомина обедать в «Интернациональ». Туда должны были подойти и другие их старые коллеги, приезжавшие в Магдебург чествовать юбиляра. Сели в машину, и Енок предложил по дороге в гостиницу сделать небольшой крюк по городу.

— Хочу показать вам, Евгений, еще одну достопримечательность.

Медленно проехав вдоль набережной, мимо бесконечных причалов, над которыми неторопливо и уверенно двигались руки могучих кранов, Енок свернул на какую-то новую, совсем не знакомую Фомину улицу.

— Все это построено недавно, — объяснил он. — А этот старичок должен быть вам знаком. — И он затормозил перед железнодорожным мостом, по которому промчалась электричка.

— «Красавчик»?.. — улыбнулся Фомин.

— Да, «Красавчик». Правда, мост реконструирован, но именно здесь все происходило. Припоминаете?

Евгений Зотов, Борис Поляков

НЕПРОШЕНЫЕ ГОСТИ

В пятидесятые годы Центральное разведывательное управление США забрасывает в Советский Союз двух специально подготовленных агентов с задачей обнаружения атомных предприятий страны и сбора о них разведывательных данных.

В основу этой повести положены подлинные факты и документы. Повесть рассказывает о враждебных замыслах американской разведки в отношении СССР и о той борьбе, которую вели против нее советские чекисты на рубеже пятидесятых годов...

1

Летним вечером в Афинах приземлился небольшой двухмоторный самолет. Он стремительно пронесся по бетонной полосе, затем плавно замедлил бег и замер у черной легковой машины. В освещенном проеме входного люка показался мужчина лет сорока в сером, спортивного покроя костюме.