Анатолий Марченко - Чекисты рассказывают. Книга 5-я

— Конечно. Правду и только правду, — часто закивал Бруно.

— Тогда — имя, фамилия, возраст, род занятий.

— Кольтер Бруно, двадцать восемь лет, бывший авиационный штурман, бывший обер-лейтенант.

— Что связывало вас с нацизмом?

— Если поверите, то ничего, кроме обязательной воинской службы и присяги. И вот результат. — Бруно опять посмотрел на свою искривленную ногу. — И еще гибель отца...

— Как же после всех ваших страданий и страданий, принесенных нацистами вашему народу, вы решили встать на враждебный своему же народу путь, помешать миру, возвращенному такой ценой?

Кольтер вздохнул и, опустив голову, заерзал на стуле. Наконец с досадой сказал:

— Варга! Еще месяц назад я даже не мог бы себе представить, что все вот так случится. Он налетел как ураган. Каким образом нашел меня, до сих пор не представляю. Вызвал по телефону в локаль. Были, мол, однополчанами, нужно встретиться. А потом стал говорить о долге, о «священной войне», угрожал, сунул деньги. Даже когда поехали с ним в Бидерице, не знал, какое он мне уготовил задание.

— Так кто же этот Варга?

— Майор Люфтваффе или... не знаю, уж в каком звании он пришел к концу войны. Сейчас представляет какую-то западноберлинскую фирму. Но эти штуки, — Бруно выразительно посмотрел на мины, лежащие на столе, — эти штуки ему, конечно, поставляет не фирма. Он не назвал мне, кто его истинные хозяева. Скорее всего, бывшие нацисты, укрывшиеся от суда и нашедшие покровителей на Западе. Возможно, американцы. В одном из наших разговоров он сказал, что совершил турне в Америку. Вот, пожалуй, все, что я могу сказать о Варге.

— Кого еще Варга привлекает к диверсиям? — спросил Фомин.

— Он говорил, что нашел кого-то из однополчан. Они, мол, встретили с распростертыми объятиями, готовы помочь. Вообще, послушать его, то у него кругом друзья, сослуживцы, единомышленники. Но я в этом сильно сомневаюсь. Иначе бы он так не давил на меня. Поверьте, я очень не хотел иметь с ним дело.

В кабинет вошел Кторов. Фомин и Енок встали. Вскочил и Бруно Кольтер, сразу сообразивший, что человек в сером гражданском костюме — старший среди присутствующих.

Полковник взял у Фомина протокол допроса и, быстро пробежав его глазами, вернул.

— Продолжайте.

— Для чего предназначалось это? — спросил Фомин, взвешивая на руке одну из мин.

— Мост, — сказал Кольтер. — Мост перед Магдебургом. Варга решил взорвать его моими руками. После этого обещал оставить меня в покое...

— И, конечно, щедро вознаградить? — вставил Кторов.

— Да, герр начальник. Называл большие суммы, уговаривал, угрожал, когда я пытался отказываться. Между прочим, он носит при себе пистолет. В общем, припер меня. Но я не убежден, что у меня хватило бы сил решиться на взрыв.

— Теперь-то уж, конечно, решились бы вы на это или нет, взрыва не будет, — сказал Енок.

— Почему же? — неожиданно для всех возразил Кторов. — Мне думается, мы сами теперь поспособствуем этому. Если сидящий перед нами соучастник Варги окажет нам с вами услугу и в какой-то мере смягчит свою вину...

— То есть? — удивленно привстал со стула Енок.

— Представьте себе, — улыбнулся Кторов, — Кольтер может сослужить нам службу. А мы тем временем основательно понаблюдаем за Варгой. Вы готовы помочь нам? — обратился он к допрашиваемому.

— Готов. Я сознаю свою вину...

— Какие связи Варги вы знаете? Напрягите память.

— Я, кроме него, никого не знаю. Ни имен, ни фамилий, ни адресов. Разве только один телефон. Он дал мне его вчера. Назвал номер — 339674. После взрыва моста мне приказано позвонить по нему и, если ответит низкий женский голос, сказать всего два слова: «Поезд задерживается». Ни адрес, ни имя женщины мне неизвестны.

— Это не трудно установить, — сказал Енок. — Теперь прошу разъяснить, в каком взрыве мы должны участвовать? И в чем нам должен помочь Кольтер?

— Имитировать взрыв может и петарда, — сказал Фомин. — Чтобы Варга не подозревал...

— Верно. Усыпим бдительность Варги, и пусть он еще раз доложит своим шефам о своих успехах. И пусть Кольтер с ним встретится. Вы готовы сотрудничать с нами?

Кольтер встал со стула и вытянулся:

— Можете не сомневаться, герр начальник. Этот фанатик нацизма способен на все. В своей «священной борьбе» он утянет на тот свет немало безвинных людей. Я хорошо понял это.

— Насколько хорошо поняли, сможете доказать на деле.

Кольтера увели из кабинета.

— Какое у вас впечатление об этом человеке? — спросил Кторов. — Можем ли мы на него рассчитывать?

— Мне кажется, можем, — после некоторого раздумья сказал Енок. — Линденау собрал сведения о нем. Гражданский летчик, загнанный в армию. Сын рабочего. В наци не состоял — это мы проверили. Инвалид. В доме его едва сводят концы с концами. Кстати, его дядя, по профессии счетовод, попал под фашистские репрессии, сидел в тюрьме. Кольтер — пешка в большой игре. Смалодушничал. Сейчас опомнился. По-моему, это искренне.

— Выясните, кому принадлежит телефон, о котором упомянул Кольтер.

— Не беспокойтесь, геноссе Кторов.

9

Сведения продолжали накапливаться. Появился адрес — Плауэналлее, 14. Там проживала Барбара Штрамм — это коллеги Енока установили по номеру телефона, указанному Бруно Кольтером. За домом было установлено наблюдение. Продолжали наблюдать и за «Красавчиком». Чтобы он случайно не обнаружил исчезновение Бруно Кольтера, того попросили позвонить домой и сообщить матери и дяде, что он жив и здоров и заночевал у приятеля. Потом он под присмотром Блютнера сам заехал домой и вернулся на дядиной машине в условленное место. Вел он себя спокойно и с готовностью слушал инструкции. Его свозили к мосту и несколько раз проехали под ним. При необходимости в разговоре с Варгой Бруно теперь мог описать детали сооружения.

Кторов вызвал Фомина:

— Слушайте: Ладислав Варга, он же Ласло Фаркаш, он же граф Золтан фон Нейри — это активный салашист, в Венгрии замаран кровью своих соотечественников. Служил рейху исправнейшим образом. Он бывший шеф-пилот Германа Геринга. В Венгрии разыскивается как военный преступник. Теперь — пора.

10

Сутки прошли сравнительно спокойно. «Красавчик» сменил баллон в мастерской техобслуживания, там же помыл машину и собственноручно вытер до блеска.

Фомин еще раз побеседовал с Кольтером и проиграл с ним варианты встречи с Варгой.

И вот наступило время действия.

В густых сумерках, когда над Эльбой засветились фонари, Фомин выехал на набережную, пустынную в эти вечерние часы. Эльба была расцвечена судовыми огнями, и, как всегда, они придавали ей карнавально-праздничный вид. Со средних веков Магдебург был важным перекрестком торговых дорог, перевалочным пунктом между водными и сухопутными путями. Здесь у Эльбы было все же веселее, чем в лабиринте темных полуразрушенных улиц. Американская авиация в конце войны без какой-либо стратегической надобности основательно разрушила бомбами этот старинный город. Груды развалин и штабеля по-немецки аккуратно сложенных кирпичей определяли облик старой рыночной площади с исковерканной ратушей в стиле барокко. Грудами кирпичей был окружен и знаменитый магдебургский всадник — конная скульптура рыцаря, которую тут тщательно оберегали, и она всю войну простояла под балдахином. Там на старой рыночной площади камни все еще пахли дымом. А у Эльбы всегда дул ветерок.