Сергей Хелемендик - Наводнение

И здесь он глубоко заблуждался. Напротив, единственные обитатели «Подковы» стали предметом повышенного интереса персонала гостиницы, который томился от безделья. Горничные и коридорные успели уже заметить и обсудить решительно все – от походки Лысана до безобразных шорт Алексиса, и уж бог знает почему, новые постояльцы гостиницы казались им неизъяснимо странными. Такие люди не посещали Ринкон Иносенте.

Зазвенел колокольчик, и голос Марии, прерываемый громкими восклицаниями и чмоканьем, с которым целуются жители Эль-Параисо, возвестил о появлении Роберто Кастельяноса, частого и желанного гостя в доме графа. Через несколько секунд Роберто вошел в гостиную, поймав на руки летевшую к нему Люси.

Роберто Кастельянос, майор пограничной службы Эль-Параисо, был среднего роста мулат, с большими карими глазами. У майора была довольно светлая кожа и правильные европейские черты лица, и все же любой из жителей Эль-Параисо безошибочно узнал бы в нем мулата. Главным и бесспорным признаком его негритянского происхождения были жесткие, мелкокудрявые волосы коричневато-пепельного оттенка.

Графиня и майор обожали друг друга. Роберто любил девочку так, как мог бы любить собственного ребенка, если бы у майора были дети. Привязанность Люси к Роберто была, может быть, не менее прочной, но основа этой привязанности заключалась в том, что он всегда баловал ее, всегда умел порадовать так, как никто другой.

Майор Кастельянос в свободное время (а свободного времени, как у любого из граждан Эль-Параисо, у него было достаточно) любил шить из разных мягких тряпочек, кусочков меха и прочих материалов удивительно милые, забавные и мягкие игрушки – зверей, птиц, рыб и даже людей. Свои произведения майор дарил графине. Из подаренных им игрушек легко можно было бы устроить целую выставку.

На этот раз он достал из чемоданчика большого желто-оранжевого цыпленка и протянул Люси. Графиня поцеловала майора в щеку, осторожно взяла цыпленка из его рук и начала поглаживать по мягкой спинке. Потом она понесла подарок майора в другую комнату – показать бабушке Марии, пожилой негритянке, которая вела хозяйство в доме графа, была и поваром, и нянькой, и служанкой одновременно и при этом не только не тяготилась своей работой, но гордилась ею, считая, что ей крупно повезло.

Граф Хуан Сантос Родригес и майор похлопали друг друга по спине – так должны здороваться старые друзья в Эль-Параисо. Граф усадил гостя в кресло-качалку, а сам расположился напротив в таком же кресле. Разговор шел светский. Майор рассказывал о том, что у него почти нет работы, что совершенно случайно ему попался на глаза кусок желтого бархата и он от души развлекся, создавая этого цыпленка.

Граф вставлял в разговор отдельные реплики. Наконец полуприкрытые улыбающиеся глаза майора выжидательно остановились. Спокойно и непринужденно он смотрел в лицо графа и ждал. Не так уж часто граф звонил майору и просил приехать как можно скорее, не объясняя никаких причин такой странной для Эль-Параисо просьбы.

– Я прошу меня извинить, Роберто, – начал Хуан. – Я оторвал тебя от дел, и тем не менее, мне кажется, это было необходимо. Луис заболел, вернее, он очень плохо себя чувствует… Сейчас он спит, но с ним что-то случилось, что-то очень странное и неприятное. – Граф коротко пересказал суть происшедшего и добавил:– И что самое грустное, похоже, у него в доме побывал кто-то чужой.

Глаза майора широко раскрылись.

– Почему ты так решил, Хуан? – воскликнул он. Майор словно проснулся и смотрел на графа с нескрываемым интересом.

Граф объяснил:

– Луис никогда не включает кондиционер в такую погоду. Это исключено. Когда я вошел, кондиционер работал! Кроме того, дверь была незаперта. И, наконец, самое главное – пепел на полу и окурок рядом с диваном. У него дома кто-то был и, похоже, делал обыск…

Луис не курил. В его доме не было даже пепельницы. Курящих гостей он выпроваживал во двор. Майор Кастельянос хорошо знал об этом. Он курил сигары, запаха которых Луис не любил и обычно не только выгонял майора, но и покрикивал из окна, если тот находился недостаточно далеко.

– Да-а-а… Черт… – пробормотал майор. – Такие вещи у нас не приняты. Я ручаюсь за то, что в Ринкон Иносенте нет граждан Эль-Параисо, способных предпринять такую заранее запланированную акцию. Отравление, похищение в бессознательном состоянии, обыск… Я хотел бы задать тебе один вопрос, Хуан. Ты убежден, что ему дали наркотик?

– Да, это именно так. И очень сильный.

– Однако… – Майор был в замешательстве. – Может, он просто хватил лишнего сам?

– Не думаю… Ему очень плохо, Роберто. В таком состоянии люди не врут. А у Луиси вообще нет такой привычки.

– Извини меня, Хуан. Тогда еще один вопрос. В последнее время ты не замечал за Луисом чего-либо необычного? Какие-нибудь невинные странности. Все равно какие… Может быть, необычные знакомства, изменение привычного образа жизни… – Глаза майора, несмотря на спокойный, рассудительный тон речи, были распахнуты широко, как у ребенка.

Граф Хуан Сантос Родригес отрицательно покачал головой. «Какие странности могли быть у Луиса! – думали граф и майор в одно и то же время. – И какие подозрительные знакомства возможны на таком пятачке, как Ринкон Иносенте!»

Вопрос майора имел риторический характер и был призван заполнить паузу в разговоре. Роберто Кастельянос мог ожидать от звонка графа чего угодно, но никак не того, что он услышал.

Майор Кастельянос был, в известном смысле, первым по значимости лицом в Ринкон Иносенте. Он занимал пост начальника провинциального отделения пограничной службы Эль-Параисо, но своей резиденцией почему-то выбрал не удаленный от моря на двадцать миль провинциальный центр, а Ринкон Иносенте.

Словосочетание «пограничная служба» легко может ввести в заблуждение человека несведущего. Морская граница Эль-Параисо протягивается почти на полторы тысячи миль, и никто никогда всерьез не брался охранять ее, иначе на это пришлось бы бросить все ресурсы небольшой страны. Зато уже десятки лет скромная организация, выполняющая такие деликатные функции, как контрразведка и разведка, а в последние десятилетия занимающаяся также борьбой с контрабандой наркотиков, носила скромное название «пограничная служба». Руководители пограничной службы держали в своих руках нити всех видов этой многогранной деятельности. Согласно мудрым законам Эль-Параисо, представители муниципальной власти были обязаны безоговорочно выполнять предписания пограничной службы и таким образом оказывались в подчиненном положении.

В таком порядке вещей нет ничего странного ни для граждан Эль-Параисо, ни для людей, хорошо знающих эту страну, где обычно десятилетиями правили диктаторы самого разного толка, которые, независимо от степени либерализма и гуманности, все до одного почему-то любили иметь внутри государства свое личное, секретное государство – и имели его.