В. Меньшиков - Искатель. 1970. Выпуск №1

Гюнтер молниеносно выполнил приказ. Грузовик, взревев мотором, рванулся к повороту на Грюнбах.

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

— Где, где? — Брови фонт Зальца, жесткие, как щетина, сошлись на переносице. — Не может быть… Какая наглость!

Заместитель начальника венского гестапо нервно крутил, телефонный шнур, сползавший на персидский ковер, где, вытянув мощные лапы, лежал серый дог. Маленькие уши собаки были настороженно повернуты к хозяину. Она чутко улавливала волнение, звучавшее в голосе фон Зальца. Беспокойство хозяина передавалось догу. Его бока бурно вздымались. Из раскрытой пасти на темно-красные узоры ковра капала слюна.

— Перекройте все дороги вокруг Вены, поднимите на ноги жандармерию, хватайте всех подозрительных, немедленно докладывайте мне! — прокричал фон Зальц дежурному офицеру гестапо.

Он швырнул трубку на рычаг. Дог глухо зарычал. Фон Зальц цыкнул на собаку и заметался по кабинету, зябко кутаясь в длинный шелковый халат, наброшенный поверх пижамы.

Со стороны ратуши донесся бой часов. До рассвета оставалось часа два… Фон Зальц остановился перед столом и снова схватил трубку.

— Поднимите с постели, где угодно разыщите и сейчас же доставьте ко мне всю оперативную группу. Да не на дом, идиот, а в гестапо! — раздраженно кричал фон Зальц. — Пришлите за мной машину, немедленно!

«Неслыханно дерзкая диверсия — и где, за тысячи километров от фронта! У нас под носом!» — растерянно думал гестаповец.

Фон Зальц распахнул дверцу бара. Целая батарея бутылок пестрела этикетками знаменитых винных погребов и подвалов Европы. Фон Зальц вытащил четырехгранную флягу. Внутри у него нестерпимо пекло: накануне они здорово кутнули в погребке «Святой Августин», празднуя «окончательный» разгром коммунистического подполья в Остмарке. В Берлин уже полетел пакет, засургученный фон Зальцем. Он был адресован шефу гестапо Мюллеру. Фон Зальц не пожалел красок, расписывая операцию, завершившуюся арестом группы подпольщиков-коммунистов в столице Австрии. Известие о ночной диверсии поразило его как гром с ясного неба.

«…Пустить под откос эшелон, с оружием в руках напасть на охрану… О, это дело опытных рук!»

С улицы донесся протяжный гудок автомобиля. Фон Зальц коротко свистнул, и дог стремительно поднялся с ковра.

К приезду фон Зальца вызванные в управление гестаповцы уже находились в приемной его кабинета. Фон Зальц прошел к себе мимо строя вытянувшихся подчиненных. С неудовольствием заметил на их физиономиях следы ночного кутежа. Винные пары явно не выветрились из голов гестаповцев.

В кабинете фон Зальц подошел к сейфу, повернул диск, похожий на телефонный, и открыл тяжелую дверцу. Осторожно просунул руку в глубь сейфа и извлек зеленый пузырек. Потом направился к столику, где стоял сифон с содовой водой, окруженный хрустальными стаканами, открыл пузырек и отсчитал по нескольку капель в каждый стакан. Спрятав пузырек в сейф, фон Зальц вызвал гестаповцев.

— Прошу освежить мозги!

Фон Зальц налил гестаповцам в стаканы из сифона.

— На железнодорожном участке Винер-Нейштадт — Вена взорван эшелон… Но это еще не все. Неизвестными бандитами уничтожена охрана поезда, в котором на военные заводы рейха следовали оборудование для ракетных заводов и стратегическое сырье! Вы понимаете, какое значение придается сохранности этого груза в РСХА?[3] Мы все, — фон Зальц сделал угрожающую паузу, — попадем на Восточный фронт, в штрафные роты, если не поймаем мерзавцев.

Фон Зальц резко взмахнул рукой.

Дог, лежавший на привычном месте, возле двери, поднял массивную голову и проследил за движением руки хозяина. Ему давно и хорошо был знаком этот жест. Достаточна было иногда одного такого движения, и собака с яростью бросалась на человека.

Гестаповцы слушали молча и сосредоточенно. Лекарство, подлитое фон Зальцем в стаканы с «сода-вассер», быстро нейтрализовало действие алкоголя. Протрезвление гестаповцев уже отметил их шеф.

— Немедленно отправляемся на товарную станцию Восточного вокзала.

Фон Зальц подозвал к себе дога и стал чесать короткую шерсть под массивным серебряным ошейником. Делал он это привычно, словно перебирал монашеские четки, — успокаивало взбудораженные нервы.

— Займемся железнодорожниками, — продолжая ласкать собаку, медленно говорил фон Зальц. — В первую очередь необходимо узнать, кто был в поездной бригаде, кто в диспетчерской. Проверять надо всех, кто имел какое-либо отношение к рейсу состава. И с двух концов — от пункта отправления до станции назначения.

Фон Зальц вдруг вспомнил, что завтра утром он должен явиться во дворец Хофбург на доклад к гаулейтеру Вены Бальдуру фон Шираху. Помощник гаулейтера бригаденфюрер СС Дальбрюгге накануне предупредил фон Зальца и порекомендовал составить «полицайберихт»[4] на основе фактов, которые бы «порадовали» имперского наместника. Еще вчера это было сделать нетрудно, но теперь…

Фон Зальц нажал кнопку звонка, врезанную в крышку стола.

— Срочно выясните, не было ли донесений от «Монаха», — приказал он своей секретарше, фрейлейн Инге. — Я выезжаю на Восточный вокзал.

— Ефрейтор Вок, помощник начальника пакгауза «Ост-Банхоф VI», при исполнении служебных обязанностей!

Ефрейтор, совсем еще молодой новобранец, мигом вскочил, когда фон Зальц рывком распахнул дверь дежурной комнаты.

Еще раньше ефрейтор услышал рев автомашины, подкатившей к железнодорожному складу, а потом увидел и самих гестаповцев в окно дежурной комнаты, когда они вошли в помещение пакгауза. Нервы юноши напряглись до предела. «Быстро они всполошились, — мелькнула у Густава тревожная мысль. — Не случилось ли что с Крафтом? Лишь бы их не перехватили по дороге на шахту. Может быть, арестовали курьера, с которым я передал Крафту информацию об этом эшелоне? Фу ты, черт возьми, взбредет же такое в голову! Ну, чего я паникую!

Ведь так и должно быть: эшелон мы пустили под откос на нашем же участке, гестапо и бросилось сюда. Рельсы от того разъезда ведут к Восточному вокзалу…»

Фон Зальц метнул подозрительный взгляд на ефрейтора и направился к нему. Густав, по-прежнему вытянувшийся, не спускал глаз с гестаповца.

— Где документация грузов, следовавших товарным составом номер сорок семь? — резко спросил фон Зальц.

— Ее взял к себе начальник товарной станции «Ост-Банхоф» Кюльман, господин майор!

— Почему?

— Состав номер сорок семь — специальный поезд, и порядок прохождения документов изменен.