Сергей Другаль - Мир Приключений 1990 (Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов)

Ее сын, маленький Кирилл, переваливался на неумелых иож-ках у самого края неогороженного, обросшего льдом балкона, и казалось, колючий зимний ветер со снегом вот-вот сдует его с головокружительной высоты…

Кира, задыхаясь, взбежала по лестнице. Спортивного покроя папа стоял у балконной двери, обвисший, как мешок.

— Валера! Ты что?..

— Боюсь спугнуть.

Оттолкнув мужа, Кира тенью метнулась через балконную площадку. Кирилл и не услышал, как очутился у нее на руках.

— Мама? — удивился он. — Мама Кира?..

Вновь оттолкнув Валеру, Кира с Кириллом сбежала вниз. Тут собралась толпа.

Кира пошатнулась, передала сына мужу и села прямо в снег.

— Что с тобой? — опять растерялся Валера. — Тебе воды?

Его снова оттолкнули. На этот раз какая-то женщина:

— Обморок, не видите?.. Надо дать воздуху. — Женщина расстегнула на Кире пальто, жакет и вдруг испуганно вскрикнула: — Ой, что это… боженьки?!

Киру вызвали к начальнику на следующий день.

— Как здоровье, Кириллова?

— Спасибо, не жалуюсь.

— А у нас другие сведения. В районе новостройки… вы знаете где… дамочка упала в обморок. А сердобольных у нас хватает… Одна гражданочка расстегивает на ией пальтишко, жакетик, а там… у дамочки под мышкой… как вы думаете, что?..

— Я не врач.

— А гражданка, которая жакет расстегивала, как раз врач, но она позвонила нам. “Это, — говорит, — по вашей специальности”. Короче: женщина решила, что леди, та, что упала в обморок, по меньшей мере резидент одной из иностранных разведок, потому что под жакетом оказалась…

Начальник сделал многозначительную паузу…

— Ну… спецкобура с пистолетом.

— Вот именно. Сперва надо сдавать оружие, а уж потом падать в обморок, Кириллова.

Спорить с начальством не полагалось. Кира молчала, а начальник как будто позабыл о ней — уткнулся в бумаги.

— У меня просьба, — вдруг сказала Кира.

Начальник быстро поднял голову:

— Перевести вас на более спокойную работу? Так? В детскую комнату милиции?..

— Нет, — сказала Кира, — просьба личного характера…

Валера мыл посуду на кухне.

— Кирилл спит? — спросила Кира.

— А то мы тебя ждали! Поканючил для виду: “Мама, мама!” — и вырубился.

Валера помог ей раздеться.

— Чаю налей!

— Бу сделано, гражданин начальник!

Кира присела к кухонному столу, пила чай, пока не отогрелась после улицы.

— Меня вызывали к начальнику. В управлении уже знают про обморок, предлагают другое, более женственное занятие.

— Укротительницей тигров в цирке? — Валера расхохотался.

— Сейчас ты заплачешь, — сказала Кира. — Я отказалась от квартиры: попросила, чтобы дали на первом этаже.

На Валеру было жалко смотреть — так он испугался.

— Надеюсь, тебе дали… койку в психушке. Нормальные люди не обращаются с такими просьбами.

— Твои нормальные люди сами с балкона бросятся и детей побросают с шестого этажа, но на первый этаж не пойдут. А я хочу быть спокойной за ребенка.

Валера все еще не верил в “катастрофу” — так он определил все это мысленно.

— Может, ты меня разыгрываешь? Ты же не можешь не знать, что во всех объявлениях об обмене пишут: “Первый этаж не предлагать”.

— Значит, будем разменивать эту квартиру.

— Ну, вот и до развода дошли. Ты так любишь сына, что готова его без отца оставить.

— Какой ты отец?.. Для этой роли нужен мужчина. А ты бы до сих пор там стоял, на балконе, ждал, пока милиция прибудет, пожарная команда или парни, которых ты тренируешь по тройному прыжку.

— Чтоб решиться, надо быть не отцом ребенка, а…

— Матерью!

Кире показалось — сейчас он ее ударит, но Валера разжал кулаки.

— Думаешь, ты хорошая мать? — спросил он тихо. — Да?.. Таких вообще надо лишать материнства… по суду! У нормальных людей мать сидит дома с ребенком, а у нас папочка, мужик, спортсмен, выкупал сынулю, высадил на горшочек и моет молочные бутылочки, вот… в передничке… пока мамочка падает в обмороки со спецкобурой под мышкой. Да о чем нам с тобой разговаривать?! — Махнув рукой, он достал из кухонного ящика рулетку и ушел в комнату.

— Валерик…

Кире показалось — она крикнула: “Валерик!..” Но она только разевала рот, как рыба… Он обмеривал комнату.

— Как думаешь, сколько здесь метров? — спросил, когда она вошла.

— Ты же знаешь: восемнадцать и шесть десятых.

— А по длине?

— В объявлении пишут общий метраж.

Он не слушал.

— А если по диагонали?..

Назавтра она сама зашла за Кириллом в садик. Домой не спешила: боялась увидеть вешалку с голым крючком вместо Балериной куртки, пустоту под тахтой, где стоял его чемодан…

— Почему сегодня меня ты гуляешь? — спросил Кирилл. — Почему меня папа не гуляет?

Кира молчала, думала: “Валера прав, таких надо лишать материнства”.

У “Чемпиона” Кирилл вырвал свою руку из ее руки, прижался к стеклу.

В витрине уже не было байдарки — лишь какие-то скучные майки и штаны.

— Уплыла синяя лодка, — затянул Кирилл дрожащим голосом…

Кира не выдержала — схватила его за руку и буквально волоком потащила домой. Он орал не умолкая, но она словно одеревенела. Открыла наружную дверь своим ключом. Кирилл, едва переступив порог, умолк, и глаза его сказочно расширились: комнату наискосок, по диагонали, пересекала синяя лодка. Здесь она казалась гораздо длиннее, чем в магазине. Кирилл видел ее совсем близко, и не сбоку, а сверху, новенькую, с дюралевым языком руля, с медными барашками креплений. Поблескивая светлым лаком деревянных шпангоутов, стрингеров и красными полосками фальшбортов, она словно плыла по паркету комнаты и носом вплывала в коридор.

— Так я и знал, — сказал Валера. Он как ни в чем не бывало сидел тут же, собирая лодку. Пот лил с него, как на тренировке в зале. — Так я и знал: по диагонали ляжет.

Кира разделась и пошла на кухню. Конечно, ужина Валера не готовил, посуду не мыл: сегодня он принадлежал лодке. Кира заплакала и стала мыть тарелки. Ночью, когда уже лежали вдвоем, она сказала:

— Ты очень хороший, Валерик. Другой бы за этот выбрык с первым этажом меня убил.

— И убью!..

— Все равно понять друг друга мы никогда не сможем.

Да! Тысячу раз он прав: таких баб надо всего лишать, не только материнства. Ну кто ее тянет за язык?!

АЭРОПОРТ ДОМОДЕДОВО. 18 час 40 мин

— Если вы не можете, Кира Кирилловна, — сказал Вася, — облегчить участь пожилого человека, у которого нет лишних лет в запасе — по вашей милости сидеть в колонии, так я вам вашу задачу облегчу. Чтоб вы, не кривя душой, могли доложить начальству: не удалось, мол, изъять без шума вещественное доказательство. — Вася, прижав к животу чемоданчик, поплотнее уселся на аэропортовском диванчике. — Посидим, за жизнь побеседуем. Как насчет личного счастья?..