Марко Марчевский - Остров Тамбукту

Крутая тропинка совсем не затрудняла Амбо. Он карабкался вверх, как молодая козочка, а я должен был напрягать все силы, чтобы не отставать от него. Я устал, но не выдавал себя перед сыном вождя. Зная, что туземцы не уважают слабых людей, я не хотел, чтобы он видел, что это восхождение мне стоит больших усилий. Туземцы восхищаются силой, проворством и ловкостью.

Наконец мы поднялись на плато и остановились, пораженные чудесным видом, открывавшимся в глубину острова. Перед нами внизу простиралась цветущая долина, через которую протекала довольно полноводная река. В самом устье реки, среди тенистой зелени кокосовых пальм, среди перистых хлебных, дынных и тиковых деревьев, виднелись островерхие хижины селения, в которое мы шли. За рекой возвышалась вторая цепь гор, выше той, на которую мы поднялись. И она была покрыта многоэтажным тропическим лесом из гигантских деревьев до семидесяти метров высотой: разнообразными дикими пальмами, фикусами, мимозами, дурианами, мангустанами, древовидным папоротником, с длинными перистыми листьями, а еще выше склоны гор были покрыты вечнозелеными тропическими дубами, лаврами, орехами и кленами. По самому плато горы зеленели колючие кустарники рододендрона и травянистые растения.

Внизу, в долине реки, росли целые леса бамбука и тростника, а по девственным полянам росла высокая трава аланг-аланг.

Отдохнув, мы снова тронулись в путь. Тропинка спускалась прямо вниз через густой лес так же круто, как и по противоположному склону, на который мы только что поднялись. Но спуск был гораздо легче восхождения, и мы скоро подошли к селению.

Все жители — от мала до велика — вышли за околицу нас встречать. Двое человек отделились от толпы, подошли к нам и поздоровались, пожав левой рукой наши руки над локтем, а правой похлопывая по спине и плечам. Один из них — высокий, стройный, с хорошо развитым мускулистым телом, опоясанный широким поясом, увешанным разноцветными раковинами — был ренгати, старейшина селения, а другой — старый человек с морщинистым лицом и тремя узкими поясами вокруг бедер — был таута, жрец селения. Оба уже видели меня у Арики, и я их видел, но не узнал. Нам белым кажется, что все туземцы похожи один на другого, как в глазах туземцев мы, белые, все на одно лицо. Мы тронулись среди возбужденной толпы мужчин и женщин, которая напирала и волновалась, но предупредительно расступалась перед нами, давая дорогу. Те, которые были сзади, поднимались на цыпочки, чтобы лучше нас рассмотреть, а дети бежали за нами и, не имея возможности пробраться вперед среди отцов и матерей, с ловкостью обезьян влезали на соседние деревья и с разинутыми ртами глазели на белого человека, который какими-то таинственными путями пришел к ним с самой луны.

Ренгати шел справа от меня, а таути семенил слева, стараясь не отставать. Подойдя к реке, мы сели в пирогу и переехали на противоположный берег, где было расположено селение. Жители, толкаясь, полезли в другие пироги, а дети с веселыми криками и смехом бросились в воду и поплыли за нами. Глубокая река их не пугала. Выросшие на берегу океана, они были прекрасными пловцами.

Ренгати завел нас в свою хижину. Его молодая жена, празднично расфранченная, в ожерельях из собачьих клыков и раковин, с серьгами из ракушек и с диадемой на голове из белых и черных зерен какого-то плода, подала нам трубки и мешочки с сухими листьями. Прежде чем быть накормленным, гость должен выкурить трубку табаку. Туземцы уселись на нарах. Тут собрались именитые жители селения. Я вытащил портсигар и зажигалку Смита. Все пристально на меня смотрели в ожидании увидеть, что сделает белый человек. До них уже дошло, что я могу добывать огонь без дерева и заставлять воду гореть, но они еще не видели этого «чуда» и, затаив дух, следили теперь за каждым моим движением. Я вынул из портсигара сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил. Кругом раздались возбужденные восклицания и тихое посвистывание. Я протянул портсигар таути, но он отшатнулся и отказался от сигареты. Отказался и ренгати. Только Амбо взял сигарету и закурил ее прямо от зажигалки. Этот смелый поступок юноши вызвал восхищение туземцев. Они скрутили толстые цигарки из листьев и закурили их от головни из костра, горевшего в середине хижины.

Все были в новых поясах. На жене ренгати саронга была новая, мастерски сплетенная из пестрых волокон и украшенная разноцветными раковинами. Ее «передник» из красной и черной бахромы доходил почти до колен. Этот «наряд» был очень удобен в такую нестерпимую жару. А что сказать о моем костюме? Он был мокр от пота, а моя спортивная, клетчатая рубашка неприятно прилипала к спине.

Жена ренгати принесла кувшин с малоу, приготовленным из кокосового молока и сока различных плодов. Это питье, терпко-сладкое на вкус, значительно приятнее всех освежительных напитков, которые мне случалось пить до тех пор.

Ренгати заговорил о людях в Калио. Все довольны. Деревья гнутся под тяжестью плодов, в огородах хороший урожай таро, ямса и бататов, в Большой воде много рыбы — чего большего желать?

— Дао щедр, — пробормотал старый таути, — а Арики в семь раз мудрее нас.

— Почему в семь раз? — спросил я его.

— А ты не знаешь? — удивленно посмотрел на меня таути. — Арики опоясан семью поясами мудрости.

Я пересчитал людей, находившихся в хижине, и сказал:

— Нас здесь десять человек. У нас десять поясов — значит, мы мудрее Арики.

Таути поцокал языком, но ничего не сказал. Тогда Амбо начал рассказывать о том, какие чудеса может делать белый человек с луны. Упомянул и об огне без дерева, и о горящей воде, и о стреле, производящей гром. Он рассказал им как я однажды убил большую птицу, которая летела так высоко над деревьями, что едва была видна. Амбо нарочно преувеличивал все, чтобы ошеломить своих слушателей и им доказать, что я в семи местах в семь раз мудрее Арики. Затем он вытащил маленькое зеркальце, которое постоянно носил в мешочке, висевшем у него на груди, и показал его таути. Увидев свое отражение в зеркальце, таути испуганно отскочил.

— Пакеги мне его дал, — с гордостью сказал Амбо и, повернувшись ко мне, попросил выстрелить из ружья, чтобы люди из Калио убедились, что белый человек с луны действительно может производит гром.

Все повскакали с мест и в один голос закричали:

— Нет, нет! Это опасно! Мы все умрем!

Я с трудом их успокоил, обещав не производить грома. После этого, я их попросил отвести меня к больным.

Мы вышли на небольшую площадку посередине селения. Туземцы сидели в тени под деревьями и поджидали меня. Я отошел в тень дуриана, на котором висели плоды величиной с наш арбуз, открыл сумку, разостлал на земле чистую белую салфетку и разложил на ней пузырьки и баночки с лекарствами.