Два шага назад - Вадим Валерьевич Булаев

едином дыхании, тирады, перевёл дух и, шумно сглотнув, закончил. — Данную хитрость вполне способны раскусить профессиональные судмедэксперты из региональных полицейских центров, но вряд ли к ним попадёт труп. А даже если и так — пистолета у меня нет, — он радостно ухмыльнулся. — Я его спрятал. Глубоко-глубоко... Вывод: доказать мою причастность практически невозможно, но тема для доклада у тебя есть. Крепко безопасники в затылках почешутся.

— Херасе... — только и смог выдавить я, остолбенело таращась на наставника.

Псих, дружелюбный и рассеянный Псих предстал передо мной в ином свете. Солдат, безжалостный, привыкший к смерти и не видящий в ней ничего такого, что заставило бы его вспомнить о ценности человеческой жизни. И он искренне считает, что поступил правильно — ликвидировал угрозу для друга.

— Тут война. Тут убивают, — сослуживец словно подчеркнул жирной линией мои сомнения, отделяя процесс от результата. — Обычное дело.

— Как ты это провернул?

— Матчасть учил, — равнодушно ответил он. — Импульсное оружие имеет особенность — у него нет гильз, нет затворной рамки, оно почти бесшумно в работе и всегда готово к бою. Сделал я вот так, — правая рука исчезла в подмышке, и наружу выставился палец, обозначая ствол. — Траекторию выстрела прикинул по ходу. Для того и отходил в сторону. Да, на глазах у всех. Внаглую. Поэтому никто и не заметил. Что скажешь?

Фигура наставника подалась вперёд, выражая крайнюю степень заинтересованности.

... Уникально вытанцовывается, если подойти к ситуации непредвзято: мне сделали подарок, от которого нельзя отказаться. И выбросить нельзя, и забыть, и потерять... Он всегда при мне. Вроде и от чистого сердца, но... не знаю. Не так всё. Неправильно. И правильно. Одновременно.

— А что тут говорить... Наверное, спасибо.

— Но ты до конца не уверен, — сослуживец понимающе кивнул. — Это из-за юности. Тебе необходимо повзрослеть, определиться с приоритетами. Друзья — это друзья. Остальные... их надо беречь, защищать, но никогда не ставить выше себя и товарищей.

— Да. Спасибо, — уже твёрдо произнёс я, протягивая ему раскрытую ладонь. — Дошло, о чём ты...

И тут же захотелось саркастически рассмеяться, в полный голос. Еле удержался.

Псих с чувством пожал мою ладонь, посоветовав:

— Подними чайник. Надо его помыть и вытереть разлившуюся воду.

Я рассыпался в извинениях. Действительно, неудобно вышло.

Пока убирался, пока сбрасывал пропахшее потом и пылью обмундирование, мой первый номер возился с рюкзаком, бережно раскладывая на тумбочке рисовальные принадлежности.

— Карандаш... — бормотал он, — вот... Удивительно, — без всякого перехода обратился ко мне Псих. — Тебя не беспокоит, что я выстрелил в того парня со спины. Обычно это считается неприличным.

— Ты издеваешься? Или дуэльный кодекс вспомнил?

— Дуэль... — с придыханием прошелестело в воздухе. — Дуэль... «Загадка дуэльных пистолетов»! Смотри, Маяк! Ло находит на чердаке старого дома шкатулку, в которой хранится древняя тетрадь...

И его понесли волны творчества, стремительно увлекая усталого, взрослого дядьку в придуманный мир мультяшных персонажей.

Самому, что ли, в социопаты податься? Надоело думать о проблеме — выбросил её из головы, и счастлив. Мой мир — мои правила. Сожаления, стыд, чувство вины можно пустить побоку.

— И колдун ка-ак пульнёт файерболом! — от эманаций безудержного энтузиазма задрожали стены. — Маяк! Ты — колдун! Бери подушку! Это огненный шар...

***

Навоевавшись подушками, до вечера мы практически не общались. Пользуясь положенным по прибытии отдыхом, Псих, переодевшись в шорты с тапками, оккупировал любимую скамеечку у входа, увековечивая в карандаше новый комикс, а я валялся на койке, прогоняя из головы всякую хрень, связанную с убийством, сослуживцем и с тем, что красивые слова о выигранном сроке остаются лишь доверчивой верой в хорошее.

Никогда я не настучу на товарища. Не до такой степени стал гнидой. А уж после того, на что он пошёл ради меня — и подавно.

Про Хлюпу подобных дум не было. Его вообще не жалко. Так, досадный эпизод. Он сам виноват в таком паскудном финале, проиграл судьбе. Говно-человек, редкостное говно... Где всплывал — вокруг тут же воняло.

Понемногу накатывала апатия. Сказывались потраченные на поиски выхода из патового положения нервы, расстроенные, словно старая гитара с пыльного чердака. Поверх, толстым слоем, ложилось ощущение полнейшего тупика, выбраться из которого у меня не хватало ни мозгов, ни духа.

Овощеобразное состояние, затягивающее своей безнадёгой и обманчивым покоем. Отец называл подобное «Голова в песок. Сколько от проблемы не прячься, а она найдёт».

Через силу, переступая через собственное «я», заставил себя подняться и сделать чаю. На койку даже коситься запретил — слишком силён оказался горизонтальный магнетизм для Вита Самада.

Пакетик с заваркой, кипяток, несколько капель лимонного сока, ворвавшийся в двери Псих с растерянной физиономией, с порога выдавший:

— У меня есть мысль!

— Делись, — нагревшаяся ручка чашки приятно раздражала подушечки пальцев.

— Я предлагаю доложить о той даме, из автобуса.

— С какой радости? — ну что ему неймётся? Вроде же обсудили. — Хлюпа мёртв, свидетелей нет, сам же говорил...

— Забудь! — он не мог найти себе места. Бегал и бегал по комнатке, шлёпая резиновыми подошвами тапок по полу. — Я в сомнениях... Когда ты мне рассказал про наркотики, я тебе поверил. Потому что слышал правду. Но я ничего не знаю об этом! Понимаешь?!

— Нет.

Псих резко взмахнул рукой, досадливо скривил рот. Вскинулся, замер, провёл пальцами по шкафу, у которого остановился.

— Я в бригаде давно. Видел такое, за что пожизненное дают... или медаль. Однако я ничего не слышал о наркоте! Большие, кстати, были пакеты? — в своей манере перепрыгивать с пятого на десятое, уточнил сослуживец, нервно барабаня по дверце.

— Примерно такие, — разведя руки в стороны, попытался изобразить нечто размером с большую банку ананасов. — По весу не помню. Лёгкие.

— Большие, — удручённо закивал он. — Много таблеток.

— Это что-то меняет? — я, демонстрируя спокойствие, отставил чашку с чаем. Тут, главное, не спешить с расспросами. Сам поделится.

— Конечно! — Псих снова пришёл в