Десмонд Бэгли - Золотой киль

Это было уже слишком. Я ткнул прямыми пальцами в его дряблый живот — задохнувшись, он согнулся пополам. Тогда я ударил его. Все, что накопилось во мне из-за неудач последней недели, я вложил в этот удар; я бил Меткафа и Торлони, всех головорезов, слетевшихся сюда подобно стервятникам. Эстреноли упал как подкошенный и остался лежать бесформенной грудой, изо рта стекала струйка крови.

В момент, когда я его ударил, спину резанула жестокая боль.

— Господи, спина! — простонал я и повернулся к Франческе. Но ее не было, а передо мной стоял Меткаф!

— Какой удар! — восхищенно воскликнул он. — Ты, наверно, сломал ему челюсть. Я слышал, как она хрустнула. Ты никогда не подумывал о профессиональном боксе?

Я был слишком потрясен и промолчал, но тут же вспомнил о Франческе и стал озираться по сторонам. Она появилась из-за спины Меткафа.

— Не поминал ли этот тип британского посла? — Меткаф осмотрел фойе.

К счастью, в фойе было безлюдно, никто ничего не видел. Взгляд Меткафа задержался на ближайшей двери, которая оказалась входом в мужской туалет. Он хмыкнул.

— Не перенести ли нам останки в соседнюю комнату?

Вдвоем мы перетащили Эстреноли в туалетную комнату и втиснули в одну из кабин. Выпрямившись, Меткаф сказал:

— Если эта пташка в хороших отношениях с британским послом, то поднимется черт знает какой шум. Кто он такой?

Я назвал имя, и Меткаф присвистнул.

— Высоко ты замахнулся! Даже мне доводилось слышать это имя. За что ты врезал ему?

— Личные мотивы, — ответил я.

— Из-за женщины?

— Из-за его жены.

Меткаф застонал:

— Ну, брат, ты попал в переплет. Влип здорово — тебя вытащат из Италии за уши не позже чем через двенадцать часов.

Он поскреб за ухом.

— А может, и нет, попытаюсь как-нибудь уладить это дело. Стой здесь и никого не пускай в эту кабину. Я скажу твоей подружке, чтобы не уходила, вернусь я через две минуты.

Я уперся в стену и попытался хоть что-то понять, но поведение Меткафа не поддавалось объяснению. Спину жгло как в аду, и рука, которой я вмазал Эстреноли, ныла. Похоже, я здорово все запутал. Столько раз предупреждал Курце, чтобы не лез на рожон, а сам сорвался и к тому же по уши завяз с Меткафом.

Меткаф сдержал слово и вернулся через две минуты. С ним пришел итальянец, толстый коротышка с плохо выбритым лицом, одетый в яркий костюм.

Меткаф представил его:

— Мой друг, Гвидо Торлони. Гвидо, это Питер Халлоран.

По взгляду Торлони я понял, что он не ожидал увидеть меня.

— Понимаешь, Хал влип, — сказал Меткаф. — Разбил правительственную челюсть.

Потом он отвел Торлони в сторону, и они тихо разговаривали. Я наблюдал за Торлони и думал о том, что ситуация все больше осложняется.

Подошел Меткаф:

— Не волнуйся, Гвидо сможет уладить это дело. Он все может уладить.

— Даже с Эстреноли? — спросил я недоверчиво.

— Даже с Эстреноли. Гвидо — мистер Главный Улаживатель в здешних местах. Пошли, пусть он сам разбирается.

В фойе я не увидел Франчески. Меткаф объяснил:

— Миссис Эстреноли ожидает нас в машине.

Мы подошли к машине, и Франческа встретила нас вопросом:

— Все в порядке?

— Все замечательно.

Меткаф засмеялся:

— Кроме вашего мужа, мадам. Он будет сильно расстроен, когда проснется.

Рука Франчески лежала на дверце машины. Я положил сверху свою и незаметно нажал, призывая к осторожности.

— Мне очень жаль, Франческа, — сказал я. — Познакомьтесь, это мистер Меткаф, мой старый друг по Южной Африке.

Я почувствовал, как напряглись ее пальцы, и быстро добавил:

— Друг мистера Меткафа, мистер Торлони, присмотрит за вашим мужем. Я уверен, с ним все будет в порядке.

— О да, — бодро подхватил Меткаф. — С вашим мужем все будет хорошо. Он больше никому не причинит вреда. — Вдруг он нахмурился. — А что с твоей спиной, Хал? Лучше, если ты покажешься врачу. Хочешь, я отвезу тебя?

— Пустяки, — отмахнулся я. С Меткафом мне никуда не хотелось ехать.

— Не глупи, — возразил он. — Кто твой врач?

Ну, если он повезет нас к врачу по нашему выбору, тогда другое дело. Я посмотрел на Франческу, и она сказала, что знает хорошего врача.

Меткаф хлопнул в ладоши:

— Отлично, тогда поехали.

Итак, он повез нас через весь город, и Франческа показала дом врача. Меткаф остановился и сказал:

— Вы идите. А я подожду здесь и подброшу вас потом на верфь Пальмерини.

Это был очередной удар. Видимо, Меткаф не придал особого значения тому, что знает о нашем местонахождении. Все становилось настолько неопределенным, что я растерялся. Как только мы вошли в приемную врача, Франческа спросила:

— Это что, тот самый Меткаф? Он показался мне приятным человеком.

— Он такой и есть, — ответил я. — Но лучше не попадаться на его пути — переедет.

Я морщился от мерзкой пульсирующей боли в спине.

— Черт возьми, что же теперь делать?

— Ничего, в сущности, не изменилось, — резонно заметила Франческа. — Мы же знали, что они появятся. Теперь они здесь, только и всего.

Замечание было точным.

— Мне жаль, что я ударил вашего мужа.

— А мне нет, — просто ответила она. — Мне только жаль, что вы сами пострадали. У вас могут быть неприятности.

— Ничего не будет, — сказал я мрачно. — По крайней мере, пока он в руках Торлони. Не могу только понять, какой интерес Меткафу с Торлони вытаскивать меня из беды. Не вижу никакого смысла.

Врач освободился и принял меня. Осмотрев спину, он сказал, что порвано сухожилие, и стал пеленать меня, как ребенка. Перевязал и руку, пострадавшую от зубов Эстреноли.

Когда мы вышли от врача, Меткаф окликнул нас:

— Садитесь, я отвезу вас на верфь.

При таких обстоятельствах причин отказываться не было, и мы забрались в машину. Когда мы тронулись, я как бы невзначай спросил:

— Как ты узнал, что мы остановились на верфи Пальмерини?

— Я знал, что вы ходите где-то в этих водах, поэтому и спросил у капитана порта, не появились ли вы на горизонте, — добродушно ответил Меткаф. — Он мне все и рассказал.

Звучало правдоподобно. И если бы мне ничего не было известно о других источниках информации, я даже поверил бы ему.

— Я слышал, у вас что-то с килем стряслось, — сказал Меткаф. Это был удар ниже пояса.

— Да-а… я попробовал новый метод крепления киля, но, похоже, из этого ничего не вышло. Возможно, придется снимать киль и крепить его заново.

— Желаю удачи, — сказал он. — Будет обидно, если он отвалится, когда вы будете в море. Перевернетесь мгновенно!