Хайнц Конзалик - Операция «Дельфин»

Человека откинуло назад, он плашмя рухнул на шоссе. Кларк прыгнул вслед за ним, с поразительной для такого верзилы ловкостью перекатился через голову и еще раз выстрелил.

Второй налетчик громко закричал, схватился за левое плечо медленно опустился на колени и отполз в сторону.

Загремели ответные выстрелы, но Кларк уже укрылся за передними колесами и теперь ждал удобного момента. Однако его не последовало. Налетчики подняли тела своих сообщников и словно растворились в темноте. Взревели моторы, и обе машины, взвизгнув шинами по асфальту, понеслись по направлению к Плато.

Кларк вылез из-под трейлера, с хрустом потянулся, сунул револьвер за пояс и подошел к распахнутой дверце кабины.

– Выходите, трусы! – скривив в презрительной усмешке рот, сказал он. – Надеюсь, вы там не померли со страху. Выходите, опасность миновала.

9

Под утро Ишлинский забылся в полудреме, но уже в пять часов; его разбудила пронзительная трель телефона.

Он так и не понял, кто именно звонит ему из Техаса. Слишком: много человек входило в его агентурную сеть, и знать всех по именам было просто невозможно.

– Да! – буркнул он в мембрану.

– Пако тяжело ранен. У него прострелено легкое, а у Перри плечо. Нам пришлось прервать операцию.

Ишлинский закрыл глаза. Всякий русский, занимавший более-менее ответственный пост, в такой момент непременно вспомнил I бы о Москве и о том, чем это все может обернуться для него. Ишлинский не был исключением. Даже у старого солдата в глубине души всегда живет страх.

– Как вы могли допустить это? – сиплым голосом спросил он.

– Чертов негр начал стрелять по нас!

– А вы что же?

– Мы тоже открыли в ответ огонь. Но двоих из нас он уже вывел из строя, и нужно было позаботиться об их спасении. А потом трейлер сопровождал «рэббит», и мы не знали, кто в нем едет.

Какое-то время Ишлинский молчал, тупо глядя на пришпиленную к стене фотографию космонавта Гагарина. Больше всего на свете ему хотелось сейчас оказаться где-нибудь очень далеко отсюда, например на Луне.

Второй автомобиль? Это что-то новое. О нем ему ничего не сообщили.

– Где вы сейчас находитесь? – спросил он.

– Есть такое местечко Лобо в горах Ван-Хорн у автострады № 90… Пако харкает кровью, похоже, дела его плохи. Придется съездить в Альпину за врачом. Перри пулей сильно разворотило плечо, ему тоже срочно нужна помощь. На нас пока нельзя рассчитывать.

– А я и не собираюсь, – с издевкой сказал Ишлинский. – Мне идиоты ни к чему. Я вас снимаю с задания. Доложите «П-5», он вас вычеркнет из списков… Все!

Юрий Валентинович бросил трубку. Ощущение такое, будто его голого бросили в заснеженном поле. «Кто, кроме меня, знает о провале операции? Только резидент „П-5“ и члены одной из его агентурных групп. Но все они крайне заинтересованы в том, чтобы предать забвению эту ночь. Подождем, может, в газетах появится заметка о нападении на трейлер. И если нет, можно считать, что такой операции вообще не проводилось».

Он растянулся на кушетке и долго ломал голову, пытаясь угадать, что же все-таки американцы могут везти под видом дельфинов? Ведь это явно военная тайна колоссальной важности, а он, военный атташе, лежит себе в своем кабинете и ничего сделать не может.

Рано утром Ишлинский наконец решился и навестил Леонида Федоровича Тулаева – молчаливого, грубоватого по натуре человека, к которому он испытывал откровенную неприязнь. Он жил в Нью-Йорке под именем Томаса Бэрли, был владельцем филателистического магазина и благодаря великолепному знанию предмета пользовался огромным авторитетом среди коллекционеров.

– Хорошо, я займусь этим, – спокойным, даже пренебрежительным тоном сказал Тулаев. Ишлинский всей душой ненавидел его манеру так разговаривать, поди разбери, что у этого субъекта на уме и какие у него связи с Москвой. – Что вы успели сделать?

– Вели наблюдение. Результаты отрицательные.

– Центр в курсе?

– Ну разумеется! – Ишлинский уже с трудом сдерживал себя. До чего же он любит с надменным видом задавать унизительны евопросы. Знает же, что о каждом своем шаге они обязаны информировать Москву.

– А отдел 5?

– Естественно. – Ишлинский выпятил губу. Пятый отдел Первого главного управления[16] КГБ сами чекисты именовали на иначе как «отдел мокрых дел», ибо за его сотрудниками тянулся длинный кровавый след. Когда следовало «решить вопрос», они действовали совершенно безжалостно и никаких моральных препон для них не существовало. Важен был лишь конечный результат.

– Но от них пока нет ответа, Леонид Федорович.

– Ладно, разберемся. Это уже теперь мои заботы. Вы свободны, Юрий Валентинович.

Лицо Ишлинского покрылось красными пятнами, и он лишь огромным усилием воли подавил в себе желание высказать Тулаеву все, что он о нем думает. Да и потом, связываться с ним не имело никакого смысла. «Мерзкий тип, – подумал Ишлинский. – Плюй в глаза – все божья роса». Но одновременно он испытывал огромное облегчение. Теперь с него сняли всю ответственность. Тулаев в таких делах собаку съел и уж точно никаких угрызений совести не будет испытывать.

– Желаю успеха, – вежливо, с некоторой иронией в голосе сказал Ишлинский.

Тулаев что-то пробурчал себе под нос и отвернулся. Его давно уже поставили в известность. Смерть Фишера не на шутку встревожила Пятый отдел. Если не ЦРУ, то кто тогда мог убрать его? С кем пересеклись его пути, кто он, этот таинственный неизвестный? И только Тулаев, даже среди сотрудников Пятого отдела прославившийся своей безжалостностью, мог постепенно распутать клубок и дать ответ на эти вопросы.

Ничего этого Ишлинский не знал. В Москве просто-напросто не сочли нужным его информировать.

К великому облегчению водителей, дверца в кабине трейлера была прострелена в четырех местах, и теперь они с полным правом могли утверждать, что им не оставалось ничего другого, как только спрятаться и не поднимать головы.

Кларк не стал больше ругать их и обзывать трусами. Он постучал в широкую дверцу кузова и сразу услышал на удивление спокойный голос Хелен:

– Кто там?

– Это я, Дэвид.

Лязгнул засов, распахнулись дверцы, обнажив темное нутро кузова. Хелен выключила свет, и Кларк разглядел тонкие смутные контуры бассейна и светлое пятно плексигласового навеса. Хелен стояла, прикрывшись дверцей, готовая в любую минуту захлопнуть ее.

– Все в порядке, Хелен, – сказал Кларк. – Это действительно я.

Она вынырнула с револьвером в руке и одновременно нажала кнопку, опуская автоматический трап. Кларк с восхищением поглядел на нее.

– И давно у тебя револьвер?