Андрей Серба - Искатель. 1982. Выпуск №3

— Любой на вашем месте позвонил бы и поставил нас в известность. Почему вы этого не сделали?

— Я только что потеряла сестру, единственного родного человека, и только сегодня ее похоронили…

— Отвечайте на вопрос!

— Вы могли бы меня задержать…

— И какие такие срочные дела призывают вас в Ла-Рошель? Ведь вы предполагали остаться на Балеарах еще несколько дней.

— Меня угнетала атмосфера. Одна мысль о том, что этот человек…

— А может быть, скорее мысль, что из-за этого звонка мы могли бы задать вам несколько вопросов?

— Вы могли бы меня использовать как приманку. Если бы он меня вызвал, назначил встречу, вы бы меня послали и…

— И?

— Ничего… Я боялась…

— Почему задушили вашу сестру?

— Откуда мне знать?

— Кто-то встретил ее после долгих лет, последовал за ней и вошел к ней?

— Я думала, она застала его, когда он грабил…

— Не так вы наивны. Он хотел задать ей вопрос, важный вопрос.

— Какой?

— Это именно то, что я стремлюсь выяснить. Ваша сестра получила большое наследство, мадемуазель Ланж…

— От кого?

— Об этом-то я вас и спрашиваю…

— Мы обе получили наследство от матери, но она не была богата. Лавочка в Марсильи трех су не стоила, да несколько тысяч франков в сберегательной кассе…

— Ее любовник был богат?

— Какой любовник?

— Тот, который приходил к ней в квартиру на улице Нотр-Дам де-Лоретт…

— Я не в курсе.

— Вы встречали его когда-нибудь?

— Нет…

— Не разъединяйте! Нам, как видно, еще долго придется… Алло!

— Я слушаю.

— Ваша сестра была машинисткой, вы маникюршей.

— Я стала косметичкой.

— Допустим… Две девочки из Марсильи, родители состояния не имели. Вы обе уехали в Париж.

— И что в этом исключительного?

— Вы утверждаете, что ничего не знаете о делах и поступках сестры. Даже не могли сказать, где она работала.

— Прежде всего между нами была большая разница в годах, и потом мы никогда не ладили между собой с детства…

— Я не закончил. Вышло так, что вскоре вы совсем молодой стали во главе парикмахерской в Ла-Рошели, она должна была стоить недешево.

— Часть денег я выплатила по годовому заемному обязательству и по векселям.

— Возможно. Позднее мы выясним этот пункт. Сестра ваша некоторым образом отошла от вашего круга. Сначала она прожила несколько лет в Ницце. Вы ездили к ней?

— Нет.

— Знали ее адрес?

— Она прислала мне три или четыре открытки.

— За пять лет?

— Нам нечего было сказать друг другу.

— А когда она переселилась в Виши?

— Она мне не говорила.

— Не написала, что переселилась в этот город и купила там дом?

— Я узнала об этом от друзей.

— Каких друзей?

— Уж и не помню. Люди, встретившие ее в Виши.

— Они с ней говорили?

— Возможно. Ах, вы меня путаете… Лекер, довольный собой, подмигнул Мегрэ.

— Были вы в «Лионском кредите»?

— Какой кредит?

— Банк в Виши.

— Нет.

— И не полюбопытствовали узнать, какую сумму вы наследуете?

— Этим займется мой нотариус в Виши. Я в этих делах не разбираюсь.

— Однако человек вы деловой. Знаете, какая сумма на счету вашей сестры?

Последовало молчание.

— Я вас слушаю.

— Не могу вам ответить.

— Почему?

— Потому что не знаю.

— Тогда вы удивитесь, узнав, что сумма приближается к полумиллиону франков.

— Так много? — произнесла она спокойным тоном.

— Это много для скромной машинистки, отправившейся однажды из Марсильи и проработавшей в Париже всего десять лет.

— Она не делилась со мной признаниями.

— Подумайте, прежде чем отвечать. У нас имеются возможности проверить ваши слова. Когда вы обосновались в Ла-Рошели, первые взносы сделала ваша сестра.

Снова молчание… По телефону оно кажется более внушительным, чем когда собеседник находится у вас перед глазами.

— Вам нужно подумать?

— Она одолжила мне немного денег.

— Сколько?

— Это надо спросить у моего нотариуса.

— Ваша сестра жила в это время в Ницце?

— Возможно… Да.

— Значит, вы поддерживали с ней отношения, а не только обменивались почтовыми открытками?

— Мне пришлось туда поехать.

— Минуту назад вы утверждали обратное

— Ах, я путаюсь в ваших вопросах. Вы меня сбиваете.

— Однако они совершенно ясны, не в пример вашим ответам.

— Это все?

— Нет еще. Настоятельно советую вам не обрывать разговор, в противном случае я буду вынужден прибегнуть к малоприятным мерам. На сей раз мне нужен ясный ответ: да или нет! В запродажном акте купленного вами предприятия чья подпись фигурирует: ваша или вашей сестры? Иначе говоря, кто подлинный владелец? Вы или ваша сестра?

— Мы обе.

— Значит, вы были компаньонами и хотите меня уверить, что не имели с сестрой никакого контакта?..

— Это дела семейные и никого не касаются.

— Но не тогда, когда налицо преступление.

— При чем тут это?! Здесь нет никакой связи.

— Если вы так полагаете, почему же вы впопыхах, как угорелая, покинули Виши?!

— Вы намерены задавать мне еще и другие вопросы?

Мегрэ кивнул головой, схватил карандаш и написал несколько слов на бумаге.

— Минутку! Не бросайте трубку! У вас был ребенок, не правда ли?

— Я вам об этом говорила.

— Родили вы в Париже?

— Нет.

— Почему?

На записке Мегрэ было написано: «Где она родила? Где записан ребенок?»

— Не хотела, чтобы знали.

— Куда вы отправились?

— В Бургонь.

— В какое место точно?

— Мениль де Мон.

— Это поселок?

— Скорее деревушка.

— Там был врач?

— В то время нет.

— И вы выбрали для родов глухое захолустье, без врача? — А как рожали наши матери?

— Сами выбрали это место? Вы там раньше бывали?

— Нет, я выбирала по дорожной карте.

— Отправились туда одна?

— Как же вы допрашиваете обвиняемых, если так терзаете ни в чем не повинных людей?..

— Я вас спросил, вы поехали туда одна?

— Нет.

— Это уже лучше. Вы видите, что проще говорить правду, чем хитрить. Кто вас сопровождал?

— Моя сестра.

— Это было в то время, когда вы обе жили в Париже, по вашим словам, встречались лишь случайно. И вы уверяете меня, что даже не знали, где она работала.

— Меня это не касалось.

— Вы не любили друг друга, не имели почти никакой связи между собой, и вдруг она бросает работу, чтобы следовать за вами в глухую деревушку в Бургони?