Валентина Ососкова - Самый маленький офицер

– Господин Скалеш разговаривает с Георгием Никитовичем. Совершенно спокойно, – голосом подчеркнув последнее слово, уведомил Соловей-Разбойник.

Сиф вздохнул и нехотя поплёлся к их с командиром номеру. Одихмантьев шёл рядом и первым остановился неподалёку от двери. Сиф помимо воли тоже замедлил шаг и выжидающе поглядел прямо в раскосые глаза советника:

– Что такое?

– Я не знаю всех подробностей с этим КМП, да и не моё это дело. Но мне всё же хочется знать: как вы думаете, куда деваться вашему другу?

– То есть как это – куда? А сдарий Ивельский? – удивился Сиф и застыл, вспомнив, что Ивельский, скорее всего, знает о КМП. Не напугает ли его Леон?.. Но ведь Ивельский – офицер в отставке! В представлении Сифа, офицеры были бесстрашны. Все, поголовно.

– В своё время вам понадобился мой совет, и, я гляжу, из-за него или нет, но та проблема решилась. А теперь вы не просили моего совета, но я всё же скажу: негоже бросать друзей, Иосиф. Втянули в авантюру – помогите выбраться на твёрдую почву.

– Авантюру… – буркнул Сиф сердито и отвернулся. – Да он не маленький же!

– Ну… – таинственно протянул Одихмантьев, – как желаете.

И, повернувшись, ушёл к себе в номер. Сиф поглядел вслед, вздохнул, открыл дверь и качнулся с пяток на носки, оставаясь на пороге. Почему все сошлись на мнении, что произошедшее – авантюра? Дурацкое какое-то слово. Детское.

– Вот увидишь, – обратился к своему отражению в зеркале Сиф, зайдя в прихожую, – я ещё узнаю, кто такой Леон. Я обязан узнать! – руки сами собой сжались в кулаки, что означало, что отступать Сиф не намерен ни при каких обстоятельствах. – Командир ещё оценит эту «авантюру»…

В номере было пустынно и тоскливо. Диван показался жёстким, остывший чай – слишком крепким, небо за окном чересчур тёмным. И с какого конца подступиться к задаче разузнать всё про Хамелеона – было совершенно неясно.

Сиф побултыхал чаем в чашке и с отвращением вдохнул молочный запах. Сейчас он казался тошнотворно-приторным… как те белые чудо-пилюли, что остались у командира.

Хоть бы снова… попробовать.

От собственной мысли Сиф вздрогнул: неужели этого хочет он? Он – офицер Лейб-гвардии!..

Только отчего-то обычная мысль его не пристыдила. Всё равно очень хотелось. Всего одну штучку. Просто заново попробовать, каково это, и хотя бы на миг отрешиться от всех проблем и, главное, переживаний…

– Придурок! – стукнул Сиф ладонью по столу, так что чашка подпрыгнула и упала набок. Чай вытек из неё янтарной лужицей. Заболела ладонь, заныл загривок.

Сиф тщательно вытер салфеткой чайную лужу, потом унёс чашку и чайник в ванную комнату и вылил остатки чая прямо в раковину. Пока вымыл посуду, мысли успокоились, а мир перестал казаться таким уж безрадостным и бесцветным. ПС уже не хотелось больше всего на свете, даже полцарства за капсулу показалось некоторым расточительством. Мальчик умылся и окончательно прогнал тоску, придирчиво разглядывая себя. Порванная гавайка, ссадина на щеке – приложился об асфальт во время «акробатических номеров» с Леоном, и, ко всему прочему, лицо обиженного ребёнка. Стыд и позор!

Юный фельдфебель переоделся в зелёную форменную рубашку – не парадная, помять можно не бояться – мокрой рукой пригладил торчащие во все стороны светлые вихры, вытянулся, стараясь не заострять внимание на протестующей спине. Поглядел ещё раз в зеркало – другое дело. Хоть самому себе честь отдавай, да больно вид что-то замышляющий. Хитроватый, одним словом.

Так и было: пока Сиф приводил себя в порядок, голова его напряжённо работала, так что даже волосы немножко поднимались дыбом, и, глядя в зеркало, мальчик уже знал, с чего начать. Может, всё тоже самое собирается проделать и командир, да и забольская СБ много делала – правда, командир не посвящал в результаты своего ординарца… так что тут придётся постараться обогнать их всех, но, если рассматривать теоретически, шансы у Сифа наблюдаются. Потому что друг – это очень много, если там подумать. Это ты уже не один. А уж друг, который что-то знает…

Усилием воли запретив себе при слове «друг» вспоминать Кашу с Расточкой, офицерик улыбнулся – вернее, скривил губы в улыбке – и вышел из ванной. Командир прав, чем скорее он приложит лёд к синяку, тем легче дальше будет жить…

В номер постучали, когда мальчик как раз пристроил ледяной свёрток у саднящих рёбер.

Командир стучаться к себе не будет, остальные воспользуются звонком, если, конечно, это не…

– Ты что, спишь, что ли? – возмутилась за дверью Алёна и ещё раз стукнула кулаком по двери. Вот нахал этот Сиф! Делает вид, что никого нет!

– Я просто оглох от твоего стука, – Сиф совершенно неожиданно потянул дверь на себя, так что кулак Алёны, не найдя опоры, чуть не встретился с носом мальчика.

– Прости, – испугалась Алёна, но Сиф остался целёхонек, предусмотрительно сделав шаг назад.

– Заходи уж, – он поглядел на Алёну исподлобья несколько изучающе, затем посторонился, пропуская её внутрь.

– Знаешь, – начала она немного неуверенно, словно теряясь в присутствии маленького офицера, – надо что-то делать, наверное.

– С чем?

– С кем. С Тилем твоим!

Сиф смутился:

– Ну вот, уже девушки начинают обо мне заботиться! Не маленький я, сам всё знаю!.. Наверное.

В присутствии Алёны мир вновь начал терять краски, оставаясь цветным только в непосредственной к ней близости. И свербела мысль, что для Алёны всё так же – только вот центром для неё будет Иосиф Кириллович. И хотелось это изменить, переделать… но Сиф просто не знал, как.

– Да вижу я, как ты всё знаешь, – по-матерински покачала головой девушка. – Вид хитрющий до умопомрачения, а глаза полный караул кричат.

– Какой караул? – Сиф немедленно повернулся к зеркалу в прихожей и внимательно оглядел лицо. Глаза как глаза. Самые, можно сказать, что ни на есть обычные. Серые, распахнутые…

– Что я могу сделать Тилю… Я чувствую себя дурак дураком. Авантюрист навкин, – пожаловался он Алёне, неловко поправляя свёрток со льдом.

– Да, авантюра не удалась, – кивнула Алёна, сочувственно глядя на эти манипуляции.  У тебя есть другие предложения?

Сиф взглянул прямо в тёмные цыганские глаза. Всё чаще он вспоминал совет Одихмантьева, всё чаще старался с близкими людьми не петлять…

Глаза Алёны были внешне насмешливые, но в тёмной глубине горело что-то тёплое и непривычное. Не пожар, как у Тиля, а уютный огонёк.

– Я должен разобраться с Леоном. Я его убить готов! Из его же собственного макара застрелить.

– А ты уже убивал?

Сиф лишь насмешливо дёрнул плечом, не обращая больше внимания на боль. В своё время он хорошо умел убивать. Ради Тиля можно было вспомнить. Постараться – и вырвать из тумана памяти Сивого.