Н. Аббре - В поисках мистики

— Может нам закрыть дачу, да по домам разъехаться? Сентябрь скоро.

— Это хороший вариант, — ответил Григорий Иванович, — но Ладе и Инне надо проснуться, и рассказать нам, что с ними в музее произошло.

— А если им вспоминать не захочется? Давай Инессу Евгеньевну с ними оставим, а сами в музей пойдем, посмотрим, что там, — предложил Виктор Иванович.

— Ты лучше ответь, у тебя на даче приведения есть? — спросил Григорий Иванович.

— Мы об этом недавно говорили с тобой и пришли к выводу, что душа Самсона вполне может быть приведением музея.

— Так, зачем мы туда пойдем? Пусть там Самсон и обитает, он сам себе музей — мавзолей строил.

— Григорий Иванович, мы продали Малахитовый комплект, а в музее стоит комплект со зверями.

— Вон оно что! Я об этом что-то знаю, но целиком мысль в голове не держал, этот ваш музейный обмен, мог душе Самсона не понравиться! Самсона убил Тарас, этих зверей привез Тарас!

— Ты говоришь, что Тарас убил Самсона? А говорил, что Самсон самоубийца, что он сам спрыгнул с крыши. Я помню, что ты говорил, что он был лунатиком.

— Сорвалось с языка, я не знал, что ты этого не знал!

— Григорий Иванович, а ты откуда это узнал?

— Честно? Да я сам скинул Самсона с крыши, но он уже был мертвый, — сказал Григорий Иванович и протянул, — ну, кто меня за язык тянет это говорить?

— С кем я рядом сижу?! — завопил Виктор Иванович.

— С кем? С мужем своей любовницы! Чем ты не доволен? У меня выхода не было. Пришлось выручить Галину, к ней ворвался в квартиру Самсон, а ее муж Тарас и запустил нож от ревности в его спину. Все мы тут одни миром мазаны.

— Да, лучше не копать, — протянул Виктор Иванович другим тоном.

— Так и я о том же! В этом музее дух Самсона бродит. Перебродит — станет тише, зайдем в музей, но не сегодня.

— Страх — то, какой! Нет, дамы проснутся — поедем домой!

— Я схожу за нашатырным спиртом, должен он быть в аптечке в машине, да все и уедем отсюда.

Вскоре все покинули дачу. Инна свою собачку себе забрала, домой.

Виктор Иванович, вернувшись в город, навестил директора антикварного магазина, он решил сказать ей о мистичности мебели, которую она продает.

Галина спросила:

— Виктор Иванович, родной мой покупатель! Что ли мы с тобой не знакомы? Чем ты не доволен, скажи.

— А чего говорить, вся твоя мебель с мистическим уклоном получается.

— Так, за этот довесок надо бы цену поднимать, мебель настоящая, антикварная!

— Настоящая мебель, говоришь? А человек посмотрит на нее и в обморок падает!

— Знаешь, что господин хороший, не нужна мебель, вези назад — куплю.

— Не могу, последний комплект со зверями облюбован духом Самсона и не подпускает никого в комнату.

— Вот это да! Вот это дощечки из тайги!

— Чему радуетесь, не пойму?

— Уникальности изделия.

— Лучше бы обычную мебель продавали! — сказал Виктор Иванович и покинул офис.

Галина задумалась, значит, получилась антикварная мебель, а младший Селедкин настоящий, потомственный мастер! Она вызвала Родьку Селедкина и вручила ему премию внушительного размера.

У того глаза округлились, а Галина сказала одно слово:

— Заслужил!

Тарас ушел, а она подумала о том, что пора бы новую диковинку выдумать на свою голову и на голову покупателя. Галина вызвала Григория Ивановича. Он явился хмурый, страшный, а она ему — премию. Он расплылся в улыбке.

— Григорий Иванович, здорово у нас получилось с мебелью со зверями? Я поняла, что произошло на даче, здесь Виктор был. Новую мебель надо делать!

— А кого пугать будем?

— Конкретный вопрос, лучше бы спросил, что делать и из чего? Делай базовый комплект.

— Чем украсишь?

— Не знаю, пока не знаю. Знаю! Свободен!

— Страшная вы женщина, хотите добыть новую рассаду для мистики?

— Самой мне не хочется добывать, я ленивая трусиха, кого бы послать добыть то, не зная что? А я знаю кого, все, спасибо.

Галина основательно задумалась, и подумала, что это под силу Тарасу и Родьке, но Тарас уехал и молчит, а это значит, что у него все в порядке.

Галина позвонила Родьке:

— Родион, привет! Зайди за зарплатой, тебе причитается.

Он нутром почувствовал, что Галина что-то замышляет, но пришел, взял деньги, посмотрел на директора.

Она не заставила себя долго ждать и предложила:

— Есть дело на юге, место уточнишь у Виктора Ивановича, твоя задача найти рассаду для мистики для нового комплекта мебели. Родя, дело серьезное, вот тебе деньги на дорогу, адрес уточнишь. Все, — и она отвернулась от Родьки, словно его и не было.

Он не обиделся, зашуршал новыми деньгами, и довольный жизнью улыбнулся.

Тарас выехал из города, но в тайгу не поехал. Он прекрасно знал способы проверки его отъезда, поэтому честно купил билет на поезд, уезжающий в горы. А сам на попутной машине проехал остановку поезда в южном направлении, потом купил билет на проходящий поезд и уехал в город Кипарис, расположенный на берегу моря. Но до города Кипариса он доехал не сразу, а сошел на большом железнодорожном узле, сел на автобус, и на попутной машине доехал до павлиньего заповедника, купил там три пера павлина, и приехал в маленький город Абрикосовку. Тарас поселился у старенькой хозяйки. Сентябрь вдали от шума городского и бичевания собственной совести был в его распоряжении. Он ходил по маленькому городу, купался в прохладном море. Не зверь Тарас, но от ревности его сильно вело, вот и довело до берега моря. А, что ему здесь делать? Сентябрь, первая его половина, народ есть, но уже не тесно на пляже и в столовой. Сотовый телефон он выбросил, а новый и покупать не стал, разговаривать ему было элементарно не с кем. Скучно — жуть, да и денег на веселье не было, большую часть денег он отдал Галине!

Зачем он Галине деньги отдал? Обошлась бы, а ему в Абрикосовке на что жить? Он посмотрел на наличие документов: паспорт, диплом, находились у него. А, что он может делать? Он обычный безработный инженер, на пляже такие люди, как он не нужны. Пойти моряком? Но он не плавал, и море не чувствовал, проще говоря, не понимал. Тарас дошел до маяка, но маяк был огорожен забором, и рядом с ним ходили люди в военной форме. Тогда Тарас решил зайти в пансионат Павлин и устроиться на работу сантехником. Он прошел к директору пансионата, который зевал от полноты чувств или от их полного отсутствия.

— Господин директор, мне работа нужна, любая, я бывший инженер, хочется здесь пожить для поправки нервной системы и дыхательных путей, но денег нет, — начал свою вступительную речь Тарас, узнавший у охранников имя директора, но забыв его употребить.