Михаил Федоров - Искатель. 2014. Выпуск №4

— Клюева работает?

— Здесь, — ответила та, внимательно оглядев милиционера.

— Как бы ее позвать?

— Вот, кобели! И на работу стали приходить! — уничтожающе произнесла посудомойка и с грохотом покатила тележку в моечное отделение. Уже оттуда закричала:

— Зинка! К тебе хахаль из милиции приперся!

— Маш! Ты похозяйничай пока, — бросила та буфетчице, что поплотнее, и, оправляя халат, вышла из-за шторы. Замаслившиеся было глазки ее тут же потухли при виде незнакомого милиционера.

— Следователь Комлев, — представился. — Вы будете Зинаида Ивановна Клюева?

— Это по поводу кражи? — быстро сообразила буфетчица. — Кого нашли?

— Тут все не так уж просто. Без вашей помощи не обойтись. Где можем поговорить?

— А, сейчас, пойдемте.

Афанасий направился вслед за буфетчицей. Они прошли по извилистому коридорчику, поднялись и затем снова опустились по какой-то металлической лестнице. Клюева открыла ключом малозаметную со стороны дверь, и они зашли в светлую комнатку со столом, диваном и стулом. «Вот тебе и место для приема клиентов», — подумал старший лейтенант, оглядывая помещение.

— Садитесь. Он, правда, скрипит немного, — Зинаида опустилась на диван.

— Нет, я сюда, — Афанасий сел на стул.

— Опасаетесь, что ли? — усмехнулась — Уже наговорили там всякое.

— Ну, от этого ничего не меняется. Скажите, когда обнаружили пропажу?

— В субботу. Часов в пять.

— Вы что, украшения ваши надеть хотели?

— Естественно.

— Собирались куда-нибудь в гости?

— В ресторан.

— А когда же перед этим вы видели их в последний раз?

— В прошлую субботу.

— А вы что, по субботам в ресторан ходите?

— Так я женщина свободная. Мне это в радость себя показать.

— Ресторан, конечно, здесь на вокзале?

— Так ходить ближе.

— От этой комнаты, например.

— Все-то вы хотите знать, — заулыбалась Клюева. — Небось сами по ресторанам не ходите. Уж, извините, зарплата не позволяет?

— Известное дело. Здешние расценки не каждому по карману. Но вернемся к нашим баранам.

— Никаких баранов не держу. А шашлыки бывают. Приходите отведать.

— Я имею в виду тех, кто побывал у вас на квартире в последние дни. Факт пропажи драгоценностей мы можем связывать только с ними.

— Вы что, проверять всех будете?

— Конечно.

— И даже сотрудников своих?

— Каких еще сотрудников?

— А вам разве не сказали, что у меня и милиционеры чаи распивали? С особой заваркой.

— Проверим и их.

— Товарищ следователь! А нельзя ли это так сделать, чтобы не распугать всех моих друзей?

— Гарантировать не могу. Но все формальности мы должны выполнить. Если отпечатки на шкатулке оставил кто-то из ваших друзей, то многое прояснится.

— Ну, да ладно! Переживут. Мне главное того кобеля паршивого прищучить, который со мной спит и у меня же золотишко тянет.

Вытащила из лифчика листок бумаги, развернула и положила перед Комлевым:

— Нате! Я тут всех перебрала.

Следователь стал читать:

— Понедельник — Семенихин. Вторник — Абонян. Среда — Валевич. Пятница — Кисунев. Стоп! Это какой же Кисунев? Который в вытрезвителе?

— Он самый.

— А кто такой Семенихин?

— Это из багажного отделения.

Старший лейтенант записал.

— Абонян?

— Начальник ереванского поезда.

— Понятно. Он приезжает и — обратно. Когда, кстати, должен быть ереванский скорый?

— Завтра с утра.

— Постараемся его встретить.

— Только с армяшечкой этим поосторожнее. Он такой ревнивый! Вы ему не говорите про других.

— Постараемся. А Валевич?

— Метрдотель из ресторана.

— А почему четверг в вашем списке пропущен?

— Я к сестре ездила проведать.

— … И кого же вы больше всего подозреваете?

— Ума не приложу. Семенихин сам может себе что хочешь достать. Армяшечка? Да нет, он только дарит. Валевич тоже из зажиточных. У него такие чаевые… Кисунев — так он же порядка защитник.

— Хорош, защитничек. Кстати, вы с ним советовались, прежде чем в милицию обратиться?

— Он следователям не верит. Говорит, что ничего не найдут. Дармоедами их называет. И советовал мне ничего не писать.

— А вы вот не послушались.

— Я верю в нашу милицию, — сказала Клюева.

В отделе Комлев отдал список Дубняшу и попросил его взять отпечатки пальцев у всех означенных клюевских посетителей.

Опер споро пробежал глазами список, воскликнул:

— Это что, Киса из трезвяка, что ли?

— Он самый.

— Расколоть Зинку! Как тебе удалось? Небось подсуетился на перине ее?

— Слушай, Дубняш! Ты свои гнусные намеки брось. Даже если вся милиция вместе с тобой станет в очередь к ней, я к вам не пристроюсь. А ты чем зря языком трепать, займись-ка делом. Поезд ереванский завтра приходит.

— Понятно, Абонян.

Комлев проводил взглядом Дубняша, вышел на улицу, сел на надломленную скамейку перед отделом, снял фуражку и задумался:

— Права Клюева. Все клиенты — люди денежные… Вот, разве только Кисунев. Но и у него на Солнечной свой Клондайк имеется. Ведь был же тот случай с фотографией и червонцами работяги… Он! Точно он! Но подождем результатов экспертизы…

Дубняш отдал Комлеву три оформленные подписанные дактокарты и сказал:

— Всех откатал. Тут и метрдотель, и мужик с багажного, и армяшечка. А вот за Кисой замыкался бегать. Вызывай сам.

Афанасий пошел к криминалисту.

Тот, как всегда, сидел в своей комнатушке, похожей на средневековую каморку алхимика, и покручивался на треножнике. Вокруг него громоздились всевозможные самогонные аппараты, увеличители, микроскопы, вразброс лежали какие-то замысловатые окуляры и сами фотоаппараты, замки, отмычки, обрезы, ножи и склянки.

— И когда теле? — спросил Сова (так криминалиста называли).

— Никакой задержки. Начальство контролирует, — пугнул Афанасий.

Через полтора часа Сова заглянул к следователю:

— Полнейшее алиби. А где еще один? Ты ж сказал, их четверо.

— Будет и четвертый.

— Вот тебе и никакой задержки, — Сова исчез.

Комлев позвонил по телефону.

— Пустоболтов слушает, — раздалось где-то вдали.

— Альберт Владимирович, это Комлев.

— Вот уж обрадовали, Афанасий Герасимович. А я тут без вас скучал.

— Мне Кисунева надо.

— Как всегда, на подборе пьяных. Может, что передать?

— Он тут свидетелем у нас проходит.

— Да я его сейчас, как редиску, выдерну.