Открытие Америки - Алексей Крайнов
В дальнем углу подвала стояли стиральная и сушильная машины, гладильные принадлежности, другие бытовые приборы. Конечно же, имелся и склад коробок с лишними или вышедшими из употребления, но всё равно дорогими сердцу вещами. На такой площади уместились и большой стол со складными стульями, полки со старыми журналами и даже теннисный стол с ракетками!
– Вообще, Алекс, когда мы дома, можешь звать меня Винс. Так мне проще. Полное имя – лучше для бизнеса и работы.
Я отметил про себя: хорошо, приятный знак – уровень доверия между нами растёт!
Винсент устроился под лампой на пластиковом дачном стуле, выставив на стол банки с пивом и чипсы.
– Какие у тебя впечатления от Америки? Нашёл то, за чем ехал?
Я задумался. Недавний калейдоскоп событий, всего пару недель назад выровнявшийся в нормальную жизнь, катаклизмы в России, ожидаемая неопределённость и набор серьёзных вопросов к моему американскому будущему… Сказать, что я нашёл то, что искал, было бы явным преувеличением. Но, как я всегда напоминал себе, сам опыт проживания и работы в США – это моя минимальная, однако совсем не простая и не валяющаяся на дороге ценность. И качество её растёт каждый день, проведённый мною в этом мире.
– Скажу так: я здесь, в Америке, и это уже огромное дело. Можно сказать, половина успеха. Благодаря тебе, Винс, у меня есть крыша над головой, работа и общение – вот ещё одна победа. Всё самое сложное, как всегда, впереди, и главные успехи, надеюсь, тоже.
– Молодец, настрой правильный. По-другому здесь не пробиться. Такие люди приезжали в Америку и делали её. То, чем она сейчас является, – их заслуга. Возьми мой бизнес… – Винсент помолчал. Он как будто прикинул, чем и в какой мере готов со мной поделиться. – Его основал мой дед. Отец деда, мой прадед, приехал в США из Германии в конце прошлого века. В 1931 году дед, разбогатев на привозе леса из Канады, открыл склад в Уокигане, тот самый, где ты сегодня работаешь, а мой отец расширил деятельность, добавив склады и офис в Либертивилле – недалеко от нас, на юге. Сейчас там мои старшие братья заправляют.
«Ничего себе, – поразился я, – так этот «Ламбер хаус» с тридцатых годов стоит! Вот это бизнес! Семьдесят лет древесиной семья торгует!»
– У меня основная доля в уокиганском предприятии, но и братьям по наследству здесь часть досталась. В Либертивилле они самостоятельно бизнес ведут, но связь поддерживаем.
Винсент доканчивал первую банку пива и периодически шуршал пакетом с чипсами, гоняя его рукой по столу.
– Ты знаешь, Алекс, с этой нашей любимой Америкой не всё понятно даже мне. Вот ты сюда приехал и хочешь остаться… Я здесь родился, но хотел уехать в Новую Зеландию. Мы были там с Дари до рождения детей – такое свадебное путешествие получилось, пусть и спустя много лет после свадьбы. Выиграли мили у United Airlines, просто заполнив анкеты, когда летели в Бостон к её родственникам. И я такой красоты и спокойствия в своей жизни не видел! Просто другой мир! Водопады, горы, долины… И недвижимость дешевле нашей раза в два. Преступности нет вообще – ну, если с Чикаго сравнивать. Единственное, лететь туда далеко, мы двое суток добирались с пересадками. Но прямо осталась в моём сердце эта Зеландия – как мечта. И Дари тоже её вспоминает.
– Так, Винс, что мешает? У тебя же все возможности есть для такого переезда. – Я озвучивал этот вопрос не без задней мысли. Лучше бы свои заграничные планы Винсент отложил на пару лет! Можно мне тут хоть немного в нормальном режиме посуществовать, пока на ноги не встану?
– Ну, не так всё просто. Продавать «Ламбер хаус»? Ну, можно, конечно, но его ценность осталась только в земле. Оборудование и постройки актуальны слабо. Конкурентов много новых – Menards тот же в десяти минутах от нас. Это супермаркет, выбор древесины там не очень, но стройматериалов куча. И главное: по ценам они давят страшно – масштаб сетевой, мы такое уже не тянем.
Я вспомнил музыкальную рекламу, которую постоянно крутили по местному радио, настолько часто, что она въелась в мозги: «Save your money with Menards». Как-то я даже заехал туда – огромный строительный супермаркет самообслуживания, куда ездили и семьи, и контракторы, чуть ли не из нашего же круга покупателей. Рекламы же «Ламбер хауса» я никогда не видел и не слышал.
– Так что будем работать, – продолжил Винсент. – И вообще, я всё же американец. И к тому же республиканец! Я верю, что эту страну можно направить куда требуется – с правильной внешней политикой, без заигрываний с диктаторами, с минимальными налогами для бизнеса, борьбой с преступностью, в том числе мелкой, вроде кражи твоего велосипеда. Тебе его так и не вернули?
– Нет. Я заезжал в участок ещё раз, там сказали: новостей нет. И попросили меня чек принести, подтверждающий, что велик действительно покупал я. Как будто хотят избавиться от моего запроса…
– Ну вот, я про то же. Этот человек твой, кто с великом свалил, я по имени заметил – он скорее всего чёрный был, верно?
– Да, чёрный чувак.
– Ну видишь, к части населения у нас тут особое отношение. Если ты чёрный, многое должно прощаться. Мелкая кража? Это от голода. Разбой? Плохая среда воспитания. Убийство? Это всё банды. Твой велик, Алекс, – это вообще рябь на воде. Найти этого чувака по имени и бывшему месту работы – полчаса для любого полицейского. Но законы и правила не позволяют это сделать. Простой директор дилершипа отшил копа. Что за дела?
Здесь я не мог поспорить с Винсентом. В чёрных дело или в чём-то другом, но что-то не то было в системе, и это видел не только я, свежий приезжий.
– Взять Вторую мировую… – Винсент звонко вскрыл вторую банку «Миллера». – Как Советский Союз уцелел тогда? Гарри Трумэн после Хиросимы должен был позвонить Сталину и сказать: если вы не хотите того же самого в Москве, выходите из Восточной Европы – завтра. А если не согласны, ловите бомбу прямо в Кремле
