Чугунные крылья Икара - Борис Вячеславович Конофальский

и надо признаться, задача непростая. Честно говоря, Томазо сильный игрок, несмотря на молодость. Впрочем, что я говорю, вы сами ещё дети. В общем, я не знаю, как вы решите эту проблему, хотя, судя по вашим исполнителям, у вас большой потенциал, случай с Тузом тому подтверждение весьма наглядное.

— Мы попытаемся, — сказал Буратино.

— Сделаем его, — пообещал Рокко.

— Хорошо, но тут есть кое-какая сложность, молодые синьоры. Нужно сделать это быстро и, по возможности, без шума.

— Вот за это ручаться сложно, — произнёс Пиноккио, — сами понимаете, случай непростой, Томазо не тот парень, который даст придушить себя без шума.

— Тогда попытайтесь сделать это побыстрее, пока сильные люди нашего города не начали давить на дона, пока полицейские терпят этот маленький бардак, который вы устроили. Но помните, их терпение небезгранично, и вскоре они потребуют от дона козлов отпущения.

— Это всё из-за журналюг вонючих, — вставил Рокко. — Может, парочке из них ноги переломать? Опыт у нас уже есть.

— Есть? — синьор Реджинальдо Валлоне засмеялся. — Вы окончательно мне нравитесь, ребята, но журналюг ни в коем случае трогать нельзя, не тот момент. Знайте, псы лают, караван, как говорится, идёт. А ноги мы им потом переломаем, особенно этому наглецу Малавантози, надеюсь, вы нам поможете?

— Можете не сомневаться, — пообещал Буратино.

— Ну что ж, — синьор Валлоне встал, — вот, в общем-то, и всё, что я хотел сказать.

— Спасибо, что заехали, синьор Реджинальдо, для нас это большая честь, — произнёс Рокко, наверное, самую вежливую фразу в своей жизни. — Спасибо и тебе, друг Рома.

— До встречи, — улыбнулся, пожимая руку Чеснока, одноглазый, — до встречи, корешок.

Синьор Валлоне и Рома сели в бричку, и Валлоне сказал на прощанье:

— Всё внимание Рыбаку, молодые синьоры. Всё внимание ему. Об остальном не беспокойтесь, об остальном побеспокоится дон.

Когда бричка укатила, Буратино, всё ещё смотря её вслед, спросил у приятеля:

— Значит, прикончил ты, Рокко, и Туза, и Рыжего?

— Рыжего расстреляли мы с Пепе, его и всех его ближайших, — не без гордости признался Чеснок. — Пёс он был, одно слово — бешенный пёс. Не жаль его ни капли.

— Молодец, — сухо сказал Буратино, — ты меня бы хотя бы в известность поставил, что ли. Что же ты из меня идиота перед людьми делаешь, хлопнул Рыжего и молчишь. А я, как дурак, сидел перед человеком и глазами хлопал. Мне люди чудеса всякие спросонья рассказывают, а я и понять не могу, о чём они.

— Я хотел, только вот думал, встанешь и расскажу, — оправдывался Рокко, — а вишь, как оно вышло. Валлоне прилетел с самого позаранку.

— Ясно. А Туза кто хлопнул? — спросил Буратино.

— Так Гопак. Ночью, метров с пятидесяти, в окно, из винторя. Бац! И полбашки Туза на стенке. Добрый хлопец Джанфранко, добрый.

— Молодцы, — сказал Буратино. — Ты всё это организовал?

— Ну, я, — чуть не покраснев от скромности, потупился Чеснок.

— Молодец, хорошо потрудился. А как же ты Рыжего вычислил?

— Так блудили мы с Пепе до трёх часов ночи по самым поганым дырам в порту, шли по следу. Где Рыжий был, там везде шлюхи битые, матросня битая и прочий ни за что пострадавший люд. Так и бегали мы с Пепе от одного кабака к другому, пока его бричку не нашли. Как нашли, так стали ждать, больше часа ждали, дождались.

— А вас кто-нибудь видел?

— Видеть-то нас многие видели, мы же, почитай, в десяти трактирах были за ночь. Да вот только что это мы Паоло и его крыс свинцом нашпинговали, это хрен кто докажет, темень была. У нас с Пепе алиби есть, пять человек, в том числе полицейский, подтвердят, что мы тут всю ночь у костра грелись.

— Ага, сто человек вас в кабаках видели, а пять человек подтвердят, что вы у костра грелись. Кому поверят?

— Да ладно, ерунда всё это, — отмахнулся Чеснок.

— Дай Бог, а вот вдруг тебя полиция на нары примет.

— Так ты же меня вытащишь, — ни секунды не колеблясь, сказал Чеснок.

— Вытащу, если получится.

— Так ты что, не одобряешь нашей работы? — искренне удивился Рокко.

— Одобряю, конечно, все вы молодцы, только всё это нужно делать аккуратненько-аккуратненько, чтобы комар носа не подточил.

На том и порешили и в приподнятом настроении сели завтракать. А после завтрака Буратино собрал военный совет, и бандиты стали решать, как замочить хитрого и изворотливого Томазо Рыбака.

— Я попробую, — скромно предложил Гопак, — если найду рядом с его домом хорошее местечко.

— Не выйдет, Джанфранко, — произнёс Буратино. — Томазо к окну теперь и близко не подойдёт.

— Или все окна позавешивает, — добавил Пепе.

— Тогда попробую днём, — настоял Гопак.

— Днём нечего лезть, у него охраны куча. Ты только один выстрел и успеешь сделать, как тебя самого порешат, — сказал Буратино.

— Точно, хлопнут тебя — и вся недолга, — сказал Рокко.

— Нет, — продолжал Пиноккио, — тут торопиться не нужно, нужно всё тщательно взвесить.

— Оно конечно, — согласился Чеснок, — взвесить нужно, да только времени взвешивать нету.

— Верно, Лука, а поныряй-ка ты вокруг дома Томазо, посмотри что к чему, выясни, сколько человек охраны, где стоят, выясни, во сколько Томазо встаёт, с кем встречается. Только осторожно, чтобы тебя самого не пришили.

— Не боись, не пришьют, я опытный.

— Я тоже пойду, — предложил Пепе, — пройдусь на баркасе вдоль берега, может, что увижу.

— Верно, — согласился Буратино.

— А я ночью вокруг его дома пошныряю, вдруг повезёт, — предложил Джанфранко.

— Хорошо, — произнёс Буратино, — только берегите себя, ребята.

Когда вечером Лука вернулся, усталый и хмурый, Буратино спросил его:

— Ну что, не подойти?

— Куда там, муха не пролетит. Во дворе трое сидят безвылазно, а один ещё по саду ходит всё время, да двое по улице ходят. Мужик сено вёз, так его остановили и всё сено вилами истыкали. А Томазо я так за весь день и не увидел. Зато видел Бареру. Он к нему приезжал, они в доме полчаса просидели. Барера тоже бережётся, с ним две брички полны народу. Трубочист шёл в одном доме дымоход чистить, так его обыскали. Да ещё один из людей Томазо за ним следом увязался. Не поленился даже на крышу залезть. И сидел с ним на крыше, пока тот всю трубу не вычистил.

— Да, — задумчиво сказал Буратино, — охрана, видать, поставлена на высоком уровне. Видать, там действительно к нему не подойти.

— Не, не подойти. Может, только со стороны моря, я туда не совался, мне туда не пройти было.

— Вряд ли, голову даю на отсечение, что со стороны моря тоже не пролезть, — произнёс Буратино. — Впрочем, Пепе приплывёт, скажет.

Когда приплыл Пепе, он тоже не обрадовал