Олег Говда - Геном бессмертия

Додумать эту мысль Николай не успел, так как в следующее мгновение рядом с ним на землю шлепнулась сверху небольшая котомка, а следом — тяжеловесно обрушился сапер.

— Тихо ты, медведь… — шикнул на него майор. — Взорвать наш решил? — а секундой позже, с разворота, нанес сокрушительный удар ногой по взметнувшейся к паху тени.

От ранения острыми собачьими клыками Корнеева спасла только отличная реакция, отточенная многочасовыми тренировками. И — везение…

Прежде чем атаковать, овчарка присела и угрожающе взрыкнула. Большего пес не успел. Твердый носок сапога угодил ему точно в подвздошную кость, и, утробно екнув, четвероногий сторож грузно отлетел в сторону.

Внутренности у животных, в отличие от человека, не защищены мышечным корсетом, и грамотно нанесенный удар может убить пса вернее ножа или пули. А уж серьезно покалечит вне всякого сомнения… В данном случае, для диверсантов, это было даже выгоднее. Когда утром немцы хватятся, то хоть и обнаружат овчарку издыхающей, зато без каких-либо внешних повреждений, указывающих на произошедшую ночью схватку с врагом. И не станут поднимать тревогу. Мало ли что могло с псом приключиться?..

Поединок человека с животным произошел столь молниеносно, что потерявший равновесие при прыжке и размахивающий руками Петров, даже ничего не заметил. И пока сапер обрел устойчивость, все уже закончилось.

— Глупо… — попенял самому себе майор. — Вам следовало заранее подумать о собаках, товарищ Корнеев. Ведь все могло окончиться гораздо хуже. Хорошо, что на меня пес бросился, а не на этого увальня…

— Что ты говоришь? — шепотом поинтересовался сапер.

— Не важно… Не обращай внимания. Дурная привычка. Словесный понос. Никак избавиться не могу. Как какое серьезное дело, так меня многословие и пронимает…

— Человеческая психика, вещь загадочная. Вот помню…

— Надеюсь, моя болезнь не заразная, — покосился на сапера Корнеев, обрывая его на полуслове. Потом присел и приказал Петрову жестом сделать то же самое.

— Гляди, Виктор, — обвел рукой территорию. — Выбор не такой уж и большой. Вряд ли то, что нас интересует, храниться в административном здании, гараже или цехе.

— Согласен, — кивнул тот. — Нужен склад готовой продукции…

— Почему именно готовой?

— Это ж немцы, командир. Хоть конец света, а все должно находиться в специально предназначенном для этого месте, с соответствующей маркировкой на упаковке и, обязательно, пронумерованное.

— Уверен?

— Вполне… В химии открытия происходят либо в результате хорошо продуманного эксперимента, либо — случайно. Так вот, несмотря на то что немецким ученым принадлежит большая часть всех научных изысканий и достижений в этой науке, революционных свершений они не достигали. Потому, что почти все их открытия были получены исключительно благодаря точности, методичности и скрупулезности в проведении поставленных опытов. Так сказать — эволюционным путем. Потому, что немецкие ученые никогда, нигде и ни в чем не оставляют места для случая. Это неискоренимо из их образа мыслей, как… я бы сказал: естественная потребность. Думаю, что никакая война или секретность, не заставит фрицев отступить от своих правил. Максимум, напишут "Acht! Nicht zu abdeckt!", что значит "Не вскрывать!" и все.

— Интересное наблюдение, — хмыкнул Корнеев. — И какой текст, по-твоему, будет написан на нужных нам ящиках? "Внимание! Спецгруз! Только для русских диверсантов!" Так, что ли?

— Да все тот же: "Achtung!" и, возможно, для пущей острастки, прибавят: "Todesgefahr!", — убежденно произнес Петров, не обратив внимания на подначку.

— Ну что ж, капитан, пошли, проверим твою догадку… — Корнеев кивнул в сторону правого склада. — Если я не ошибаюсь, нам туда.

— Почему?

— Ну, мы хоть университетов и не кончали, но любой диверсант должен знать, что склад готовой продукции всегда больше склада сырья. Чтоб не пришлось останавливать производство, если упали темпы реализации. Давай, давай, сапер, шевелись. Научный диспут продолжим в более подходящем месте.

Хорошо укатанное покрытие из крупного щебня совершенно ничем не напоминало ефрейтору Семеняку привычные с детства лесные дороги Украины и Белоруссии. Коих-то и дорогами назвать совестно. Так, широкие тропы, в кровь исполосованные тележными колесами и путающие самих себя промежду кустарников да завалов. Рытвина на рытвине, колдобина на колдобине. По которым можно было проехать только самым жарким летом и стылой, снежной зимой… А тут, к обычной лесной сторожке такой гостинец проложили, — в ином райцентре главная улица похуже будет.

"С жиру бесятся буржуи, — хмуро подумал Степаныч. — Бедняки в дырявых лачугах вместе со всем семейством ютятся, а иные господа — на охоту в бархатных туфлях выходят…"

Сравнение так ему понравилось, что ефрейтор еще раз осуждающе кивнул и произнес уже вслух.

— Вот именно, в бархатных туфлях… — и прибавил, абсолютно уверенный в собственной правоте. — Ниче, погодите, скоро тут все иначе станет. Мы вас научим по-людски жить-то…

Фрицев Семеняк учуял, как и Кузьмича издали, по резкому табачному духу.

Ветерок веял с правой стороны, значит и засада хоронилась где-то там, в придорожных кустах. Можно было завернуть крюк и обойти вражеский дозор, но разведчик решил рискнуть. Они же кого поджидают? Вражескую диверсионную группу! Значит: нескольких молодых, хорошо вооруженных парней в камуфляже или красноармейской форме. А тут — какой-то одинокий старик едва ковыляет, совершенно не таясь, опираясь на клюку и приволакивая ногу. С лучковой пилой через плечо и плотницким топором за поясом. Нет, никак не должен был заинтересовать немецких солдат пожилой крестьянин, да к тому же — идущий с противоположной фронту стороны.

А кроме того, оставался риск, что какой-либо, особо глазастый, немец уже разглядел ночного путника. И если тот вдруг бросится в придорожные кусты, предугадать реакцию солдат будет не сложно. И хорошо, если только догонять бросятся… А если очередью полоснут? Тревогу на всю округу поднимут. Ночью выстрелы далеко слышны. И понимая это, ефрейтор Семеняк продолжил неспешно шагать по, вдруг потерявшей всю гладкость, дороге.

— Хальт! — властный окрик прозвучал неприятно резко и зло.

Степаныч остановился и притворно удивленно принялся вертеть головой по сторонам. А не найдя источника звука, даже на небо взглянул. И не зря старался… Из кустов, как раз там, где разведчик и предполагал засаду, раздался довольный хохот, а еще пару мгновений спустя, на дорогу вышли два солдата.

— Кто такой? Куда прешь? — по-немецки спросил тот, что с виду был помоложе.