Гэвин Лайл - Сценарий схватки

– Черт возьми... Вы же видели, когда мы там были, какие подонки там командуют.

Я удивленно огляделся вокруг: посмотрел на Джи Би, скорчившуюся в своем кресле и упорно разглядывавшую свое виски; на Луиса, склонившегося над холодильником и задумчиво открывавшего и закрывавшего его дверцу.

– Вы все знали об этом? – спросил я.

Джи Би еще раз быстро глотнула виски.

– Я знала. Черт возьми, каким-то образом я сама посоветовала это.

– Ведь это же не ковбойский городишко с плутом-шерифом и пьяным мэром; это чужая страна. Страна, которая принадлежит кому-то другому.

Луис толчком захлопнул дверцу холодильника.

– Это была моя страна... когда-то. Очень давно и, конечно, тогда меня звали иначе. Но я ходил в школу вместе с Хименесом. Он – хороший человек. Итак... видимо можно сказать, что все это моя ошибка. – Он неожиданно нахмурился и стал очень печальным. – Возможно, это и так.

– Нет, черт возьми, – сказал Уитмор. – Во всяком случае, я поддерживал парня.

– Понимаю, – кивнул я. – Понимаю. Ну, по крайней мере это означает, что не так уж и важно, что его убили, верно?

Луис раздраженно посмотрел на меня.

– Как вы себе это представляете?

– Потому что бедняга так или иначе погиб бы, пытаясь управлять "митчеллом". Или наверняка погиб бы при атаке. Ему было достаточно промахнуться по одному истребителю – всего лишь по одному – и через три минуты Нед Рафтер сел бы ему на хвост.

– Он был хорошим парнем, – сказал Уитмор.

– Он любителем спортивных автомобилей. А "митчелл" – самолет для профессионала, и воздушная война тоже является делом профессионалов. Все это не так легко, как выглядит в кино. Почему, черт возьми, вы думаете, республика платит Нэду Рафтеру тысячу долларов в неделю?

Видимо, Уитмора задело, когда я так высказался о кинофильмах. Но потом он тяжело вздохнул.

– Ну... да, может быть вы и правы. Но у нас была еще и другая мысль. Мы думали, что и вы можете принять в этом участие. Что скажете по этому поводу?

Я мог сказать только то, что не иначе мир сорвался с катушек, если я действительно сижу здесь, держа в каждой руке по стакану, и меня спрашивают, нет ли у меня желания принять участие в бомбардировке чужих военно-воздушных сил.

И что же в этом странного? Всего пару недель назад мне предлагали работу за 750 долларов в неделю, чтобы я летал в чужой стране и бомбил там с реактивного самолета чужих повстанцев в чужих горах. Тогда я не думал, что это довольно странно. Теперь же мне просто делали предложение с другой стороны.

Ну, может быть это и так – но ведь эти люди не являются повстанцами; это же две кинозвезды из Голливуда и крупный американский адвокат. Какая-то совершенно сумасшедшая ситуация. Все слишком похоже на фильмы Уолта Уитмора.

Или может быть именно этого они и хотят? Он провел последние тридцать лет, играя такие роли в кино – может быть теперь он хочет точно так же пошутить в реальной жизни. Может быть он думает, что это также просто. Карр, разве тебе не приходилось и раньше слышать, как актер рассуждает о политике?

– Вы же профессионал, – сказал Уитмор.

– Нет. Это было очень давно.

– Так давно, как в прошлую субботу над Санто Бартоломео? – спросил Луис.

Я посмотрел на него и осторожно сказал:

– Послушайте, – Диего мертв. Значит...

– Да. – Он решительно кивнул. – Мне чертовски не хочется сейчас бросать это дело, после того, как парня убили.

– Миссия по бомбардировке в честь Диего Хименеса Инглеса, – мрачно буркнул я. – Но это означает, что они уже кое-что знают. Они уже занесли меня в соответствующий список – вероятно, сейчас они уже знают и про "митчелл".

Луис деликатно пожал плечами.

– Да, действительно, это прибавит проблем. Что касается меня, то я не думаю, что один старый бомбардировщик и один летчик, и даже летчик-истребитель, смогут такое сделать.

– Черт побери, я мог бы это сделать, – заявил я. – Я практиковался в бомбометании по наземным целям, и если они будут выстроены в один ряд, так как стояли, – тут я взглянул на него и протянул: – Вы – подонок. Хитрый подонок.

Он невозмутимо улыбнулся.

Уитмор нетерпеливо бросил:

– Выполните это задание – и вернете свой самолет.

Немного опешив, я спросил:

– Как, черт возьми, вы можете такое обещать?

– Мы можем получить для вас письменную гарантию от Хименеса: когда он победит, то первое, что он сделает, – вернет вам ваш самолет. Годится?

Неожиданно Джи Би покачала головой.

– Давайте играть с ним на равных, Босс. Мы уже получили письменную гарантию от Хименеса. Мы получили ее тогда днем в Санто Бартоломео. Это было основной целью поездки: мы устроили встречу с Хименесом за городом. Именно тогда вы потеряли свой самолет, поэтому мы попросили у него гарантию. Просто на всякий случай.

– Просто на всякий случай, – задумчиво повторил я.

– Вы же свободный человек, Карр, – резко бросила она, не глядя на меня. – Вы же не подписывали на это никакого контракта. А работа над фильмом подождет, чтобы вы не делали.

И я сейчас был свободен – без моей "голубки"? Я все еще был должен за нее деньги, как только работа над фильмом кончится, я не смогу выплачивать взносы. И Лондон натравит на меня шестнадцатидюймовых адвокатов. Я это как-нибудь переживу, – но никогда уже не видать мне самолета. Хотя все это еще не причина оказаться замешанным в чью-то чужую войну.

– Конечно, эта гарантия может ничего не стоить, – сказал я.

– Я лично могу гарантировать, что Хименес сдержит свое слово, – отрезал Луис.

– Да? Но вы не сможете гарантировать, что Хименес выиграет свою войну, вне зависимости от того, что я сделаю. Может быть, ему никогда не удастся даже приблизиться к "голубке".

Луис взглянул на Уитмора. Тот немного подумал.

– Тогда давайте договоримся следующим образом: вы выполняете это задание и получаете какой-то самолет. Если Хименес не победит или не заплатит, вы получаете "В-25". Летайте на нем, продайте его, делайте, что хотите. Пожалуй, он кое-чего стоит. Может быть, даже тех двенадцати тысяч, что я за него заплатил. И он будет вашим, приятель.

Я улыбнулся.

– И если я при этом попадусь, то самолет будет мой, а не ваш – правильно?

Он медленно пожал плечами.

– Если вы позволите себя схватить, приятель, то думаю, что генералов не станет особо беспокоить вопрос, кому принадлежит самолет.

Конечно, здесь он был прав.

– Он еще не пообещал, что возьмется, – заметила Джи Би.

– Разве? – удивился я. – Хорошо, я возьмусь.

На этот раз она спокойно и внимательно посмотрела на меня. И, может быть, даже несколько разочарованно. Потом глубоко вздохнула.

– Ладно... Итак, возникает следующая проблема: к полудню набегут газетчики из Майами. Если они увидят бомбардировщик, то у них могут возникнуть мысли, не лишенные оснований. Где бы можно его спрятать?