Томас Майн Рид - Жена дитя

А отдавал приказы не президент Франции, главнокомандующий армиями, а другой из пятерых пристутствующих. На время он стал самым значительным из них!

Это был граф де М.

Не будь его, заговор, веоятно, никогда не удался бы и Франция все еще была свободной.

Это был странный, ужасный кризис, и человек дела, стоящий спиной к огню в камине, по привычке раздвинув фалды сюртука, был отчасти в ужасе. Несмотря на выпивку и многочисленные выкуренные сигары, он не мог сдержать дрожи.

Де М. видел это, видел и убийца алжирских арабов, некогда бродячий музыкант, а теперь маршал.

– Послушайте! – воскликнул грешный, но храбрый граф. – Больше не должно быть полумер, никаких уступок! Мы приняли решение и должны выполнять его! Кто из вас боится?

– Не я, – ответил Сент-А.

– И не я, – сказал ла Г., бывший биллиардный маркер с лондонской Лейстер-сквер.

– Я не боюсь, – сказал князь. – Но вы считаете это правильным?

Его светлость был единственным из пяти, у кого в сердце сохранилась искра человечности. Бедный слабый человек, он присоединился к остальным только по дружбе.

– Правильным? – повторил ла Г. – А что в этом плохого? Разве правильным будет позволить этим канальям демагогам править Парижем – всей Францией? Вот к чему мы придем, если не будем действовать. Никогда, говорю я!

– И я!

– И мы все!

– Мы должны не только говорить, – сказал де М., взглянув на укротителя булонского орла, который по-прежнему в нерешительности стоял у камина. – Мы должны дать клятву, что сделаем это!

– Послушайте, Луи! – продолжал он фамильярно, обращаясь к принцу-президенту. – Мы все здесь в одной лодке. Вопрос жизни или смерти, и мы должны держаться вместе. Я предлагаю дать клятву.

– Не возражаю, – ответил племянник Наполеона под влиянием человека, которым командовал когда-то его великий дядя. – Я дам любую клятву, какую захотите.

– Довольно! – воскликнул де М., снимая с каминной полки два дуэльных пистолета и кладя их на стол друг на друга накрест. – Вот, господа! Это истинный христианский символ, и над ним мы дадим клятву, что за сегодняшнее дело будем жить и умирать вместе!

– Клянемся крестом!

– Крестом и девой Марией!

– Крестом и девой Марией!

Клятва еще не успела стихнуть у них на устах, как снова растворилась дверь, впустив одного из курьеров в мундире; эти курьеры продолжали непрерывно приходить и уходить.

Все это были офицеры в высоких званиях, люди с бесстрашными злыми лицами.

– Ну, полковник Кардо! – спросил де М., не дожидаясь, пока заговорит президент. – Как дела на бульваре Бастилии?

– Прекрасно, – ответил полковник. – Еще одна порция шампанского, и мои друзья будут в нужном настроении – готовы ко всему!

– Так дайте его им! Вдвое больше, если понадобится! Вот вам деньги для платы в кабаре. Если этого недостаточно, пообещайте заплатить позже. Скажите, что это за счет… а, Лорилар!

Полковник Кардо в яркой форме зуава был забыт или отставлен в сторону, потому что в этот момент в комнату впустили рослого бородатого человека в грязной блузе.

– В чем дело, mon brave (Мой смельчак, фр. – Прим. перев.)?

– Я пришел узнать, в каком часу начинать стрелять с баррикады. Она построена, и мы ждем сигнала.

Лорилар говорил хриплым шепотом.

– Терпение, мой добрый Лорилар! – был ответ. – Дайте вашим друзьям еще по стаканчику, и пусть ждут, пока вы не услышите пушечный выстрел со стороны Мадлен. Постарайтесь не напиваться так, чтобы не услышать его. И еще: не стреляйте в солдат, которые будут штурмовать баррикаду, и не дайте им застрелить вас!

– О последнем я особо позабочусь, ваша милость. Говорите, со стороны Мадлен выстрелит пушка?

– Да; для надежности будет два выстрела, но второго можете не ждать. При первом же начинайте стрельбу холостыми и смотрите не причините вреда нашим храбрым зуавам. Вот кое-что для вас, Лорилар! Когда наше маленькое дело закончится, можете ожидать гораздо больше.

Фальшивый защитник баррикады принял предложенные золотые монеты; с приветствием, какое мог отдать боцман пиратского корабля, он протиснулся в полуоткрытую дверь и исчез.

Продолжали приходить и уходить другие курьеры, в большинстве в военных мундирах, делали свои доклады – иногда открыто, иногда полушифром, и многие из них были навеселе!

В этот день весь гарнизон Парижа был пьян – и готов подавить мятеж, который, как ему объявили, готовится в городе; готов ко всему, даже к убийству всех парижан!

К трем часам дня солдаты были уже готовы к этому. Все шампанское было выпито, сосиски съедены. Солдаты опять проголодались и хотели выпить, но это был голод охотничьих псов и жажда крови.

– Время наступило! – обратился де М. к своим коллегам заговорщикам. – Можно спускать их с поводка! Пусть выстрелит пушка!

Глава XXXI

В отеле Лувр

– Девочки, пора одеваться. Джентльмены будут через полчаса.

Слова эти были произнесены в красивом номере отеля Лувр и обращены к двум молодым леди в элегантном дезабилье; одна из них сидела в кресле, другая лежала на диване.

У двери стояла негритянка с тюрбаном на голове; ее вызвали, чтобы она помогла девушкам с туалетом.

Читатель легко узнает миссис Гирдвуд, ее дочь, племянницу и их служанку.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы расстались с ними. Они совершили европейский тур, побывали на Рейне, через Альпы попали в Италию. И теперь возвращались через Париж; в этом городе они недавно и все еще знакомятся с ним.

– В Париж приезжайте в последнюю очередь, – посоветовал им один джентльмен из этого города, с которым они познакомились; и когда миссис Гирдвуд, которая немного владела французским, спросила: «Pourquoi (Почему, фр. – Прим. перев.)?», ей в ответ было сказано, что после Парижа все покажется неинтересным.

Она последовала совету француза и сейчас завершала программу.

Хотя немецкие бароны и французские графы встречались им десятками, девушки все еще не были обручены. Ничего подходящего с титулом не подвернулось. Оставалось посмотреть, на что способен Париж.

Джентльмены, которые «будут через полчаса», тоже наши старые знакомые; это соотечественники, которые тоже предпринимали тур, все время в дороге встречаясь с семейством Гирдвудов и иногда путешествуя вместе с ними. Это господа Лукас и Спиллер.

Они миссис Гирдвуд не интересовали. Однако ожидался и третий джентльмен, и вот его она поджидала с гораздо большим интересом. Этот джентльмен нанес им визит только накануне. Его они не видели с того дня, когда он обедал в их доме на Пятой авеню.

Это был потерянный лорд.

Во время своего вчерашнего визита он все объяснил: его задержали в Америке дипломатические проблемы; в Лондон он вернулся после их отъезда на континент; он извинялся, что не написал им, объяснив это тем, что не знал адреса.