Томас Майн Рид - Жена дитя

Служащий особо подчеркнул слова об уплате счета. С его точки зрения, это лучшее свидетельство респектабельности клинетов.

– Вы не знаете, куда они направились?

– Бог знает, сэр. Адрес не оставили. Они как будто янки – американцы, я хочу сказать, – ответил служитель, поправляясь из опасения нанести оскорбление. – Очень респектабельные люди, поистине леди, особенно молодые. Осмелюсь сказать, что они, наверно, отправились назад в Штаты. Я слышал, они так называют свою страну.

– В Штаты! Не может быть, – словно про себя произнес незнакомец. – Давно ли они выехали из отела?

– Примерно две недели назад. Могу посмотреть в книгу, если хотите.

– Пожалуйста.

Цербер Кларендона – для простого человека, пытающегося проникнуть в это аристократическое заведение, он не добрее семиглавого пса – вернулся в свою будку и принялся изучать журнал регистрации отъездов.

Это его побудила сделать внешность джентльмена, задавшего вопрос. «Настоящий джентльмен» – решил служитель.

– Выехали 25-го, – сообщил он, отрываясь от регистратора. – Лорд С. и леди С.; преподобный Огастус Стэнтон; герцогиня П.; миссис Гирдвуд с семьей – это они. Выехали двадцать пятого, сэр.

– Двадцать пятого. А в котором часу?

– Ну, этого я не помню. Видите ли, в этот день многие приезжали и уезжали. Их имена в начале спика. Я думаю, они уехали утренним поездом.

– Вы уверены, что они не оставили никакой записки?

– Могу спросить внутри. На чье имя?

– На имя Свинтона – Ричарда Свинтона.

– Мне кажется, они несколько раз спрашивали об этом имени. Да, старая леди, мать молодых, я хочу сказать. Сейчас проверю насчет записки.

Служащий исчез в отеле, оставив мистера Свинтона у входа.

Мрачное лицо бывшего гвардейца снова просветлело. Приятно слышать, что о нем спрашивали. Он надеялся, что найдется записка, которая даст след.

– Ничего нет, – был разочаровывающий ответ служащего.

– Вы говорите, они расспрашивали о Свинтоне. Спрашивали у вас? – Вопрос был задан в сопровождении предложенного портсигара.

– Спасибо, сэр, – ответил польщенный служащий, принимая предложенную сигару. – Вопрос передали мне из их номера. Спрашивали, не приходил ли мистер Свинтон и не оставил ли карточки. Спрашивали также о лорде. Но не называли его имени. Никакого лорда не было – по крайней мере к ним.

– А навещали ли их другие джентльмены? Сигара покажется вам хорошей… Я только что привез их из Америки. Возьмете еще? В Лондоне они редкость.

– Вы очень добры, сэр. Спасибо! – и служащий взял вторую сигару.

– О, да, их навещало несколько джентльменов. Не думаю, чтобы среди них были лорды. Возможно. Леди кажутся очень респектабельными. Очень.

– А не знаете ли адреса этих джентльменов? Я задаю этот вопрос, потому что леди мои родственницы, и, может быть, у джентльменов я узнаю, куда они уехали.

– Мне они были незнакомы; в отеле их никто не знает. Я у этой двери стою десять лет и ни разу раньше их не видел.

– А не вспомните, как они выглядели?

– Помню. Один из них приходил часто и выходил вместе с леди. Плотный джентльмен со светлыми волосами и круглым полным лицом. Иногда с ним был другой джентльмен, помоложе и с худым лицом. Они часто ездили верхом с молодыми леди. Ездили на Роттен Роу. И еще, я думаю, в оперу.

– А имен их вы не знаете?

– Нет, сэр. Они приходили и уходили, не оставляя карточки; отослали только в первый раз, а я тогда не заметил имени. Они спрашивали, дома ли миссис Гирдвуд, а потом поднимались в номер, который занимала семья. Похоже, они близкие друзья.

Свинтон понял, что больше этот человек никакими сведениями не располагает. Он повернулся, собираясь уходить; служащий предупредительно распахнул дверь.

Но тут в голову Свинтону пришел еще один вопрос.

– Миссис Гирдвуд ничего не говорила о том, что собирается вернуться – в отель, я хочу сказать?

– Не знаю, сэр. Если минутку подождете, я спрошу.

Снова оракул исчез внутри; и опять отрицательный ответ.

– Проклятая неудача! – шипел Свинтон сквозь зубы, спускаясь по ступенкам отеля и останавливаясь на плитах тротуара внизу. – Проклятая неудача! – повторил он, нерешительно поворачиваясь и двигаясь по улице «наших лучших магазинов».

– Один из них, конечно, Лукас, второй – этот нахал. Я должен был бы знать, что они уедут из Нью-Йорка, ничего мне не сказав. Должно быть, уплыли на следующем пароходе; пусть меня повесят, если я не начинаю думать, что то посещение игорного дома было ловушкой – заранее обдуманным планом, чтобы помешать мне следовать за ними. Клянусь Богом, план удался! Несколько месяцев пришлось добывать деньги на обратный проезд! Я приехал, а их нет; и один Бог знает, где они! Будь проклята эта неудача!

Рассуждения мистера Свинтона объясняют, почему он раньше не появился в отеле на Бонд-стрит, и показывают, что миссис Гирдвуд ошибалась, думая, что он о них забыл.

Тысяча долларов, помещенных в Нью-Йоркский банк, были всеми его деньгами; после продажи драгоценностей жены, которые и так были заложены, выяснилось, что можно оплатить только один билет через океан.

Фэн не соглашалась оставаться – Бродвей оказался для нее менее удачен, чем Риджент-стрит, и им обоим пришлось остаться в Америке, пока не раздобудут денег на два билета.

Со всем талантом мистера Свинтона к карточной игре на это ушло несколько месяцев.

После отъезда из Нью-Йорка его друга мистера Лукаса он больше не встречал голубой – только ястребов.

Земля свободы для него не годилась. Птица на ее гербе, истинный представитель рода хищников, казалось, вполне соответствует характеру граждан, и как только было получено достаточно денег, чтобы купить два места на «кунарде» – второго класса, разумеется, – супруги отправились в поисках более подходящего климата.

Вернулись они в Лондон, располагая только одежой, которая была на них; сняли квартиру в дешевом районе, в котором почти каждая улица, площадь, парк и терраса носили имя Вестберн.

Дойдя до конца Бонд-стрит, Свинтон повернул в ту сторону; сев на двухпенсовый «бас», он вскоре вышел недалеко от своего жилища.

– Уехали! – воскликнул он, входя в недавно снятую квартиру и обращаясь к красивой женщине, живущей с ним.

Это была Фэн – раздраженная и напряженная, но снова в женском платье. Фэн, у которой почти отрасли прекрасные волосы, больше не одетая лакеем, но вернувшая себе достоинство жены!

– Уехали? Из Лондона? Или только из отеля?

Вопрос свидетельствует, что она по-прежнему в курсе планов мужа.

– И оттуда и оттуда.

– Но ты ведь знаешь, куда они уехали?

– Нет.

– Думаешь, они покинули Англию?