Лев Константинов - Охота на Горлинку

Бой затихал. У него мог быть только один исход — это знали и Мария и Джура.

— Ну, пошла… — Джура грязно выругался.

Она знала — как только повернется к нему спиной, Джура всадит в нее очередь. Трус, не решается стрелять в лицо — боится взгляда в упор.

Мелькнула в чащобе тень. Кто-то неслышно, от дерева к дереву приближался к ним, двоим, на поляне. Бежал неслышным шагом кто-то третий. Свой? Чужой? Марии видно, Джуре — нет, стоит спиной. Девушка вся внутренне собралась, надежда вновь ожила в ней: ведь небо пока над головой, и ветка орешника касается лица. Тот, кто бежал, выскочил на край поляны, метров за двадцать, прижался к стволу дерева, слился с ним, не разглядеть — свой или чужой.

Она видела, как толстый палец лег на спусковой крючок. И тогда властно, как научилась за последние дни пребывания в банде, приказала:

— Стреляй!

И удивилась — очереди она не должна была бы услышать. Потом сообразила: не она падает на землю — Джура ткнулся лицом в траву, бьется в предсмертной судороге. Тот, третий, а не Джура выполнил ее команду.

К ней бежал Остап Блакытный, на ходу передергивая затвор.

— Мария! На секунду бы опоздал…

— Значит, не отлита для меня еще пуля, Остапе. А так — дякую, — хрипло сказала Горлинка. Во рту пересохло. Нервная дрожь била тело. Мария опустилась на землю.

Остап понял, что с нею происходит, торопливо отстегнул фляжку:

— Выпей, водка…

Поднял «шмайсер», быстро очистил его от земли, протянул Горлинке.

— Посмотрел бы хоть, кого убил… — сказала Мария.

— Некогда. Уходить отсюда надо — наших всех перебили. Торопись, Горлинка!

— Не наших — врагов перебили. — Мария уже успокоилась, поправила одежду, вскинула автомат на плечо. — Чуешь, Остапе? Врагов перебили — и твоих и моих… А торопиться действительно надо! Быстрей, быстрей!

Они пошли по лесной тропинке след в след, как привыкли ходить за последние месяцы. Шли туда, где недавно свинцовой грозой обрушился на овраг короткий бой.

— Мария!

— Чего тебе?

— Выброшу я этот клятый автомат да махну куда-нибудь подальше — может, отсижусь…

— Испугался? Иди, Остап, к людям — кончилась твоя бандитская жизнь. Начинай новую — так, как совесть тебе подсказывает.

…Советский чекист Розум выступал свидетелем государственного обвинения в судебном процессе над Стафийчуком и его подручными.

…Остап давно перестал быть Блакытным: и он и его дети носят доставшуюся им от прадедов фамилию — Нечипоруки. Люди простили Остапу бандитское прошлое. Он живет и работает в Зеленом Гае. Долго и безуспешно пытался отыскать Марию Григорьевну Шевчук: она же Зоряна, она же Горлинка. Где она — неизвестно. Снова ли учит детей, или на партийной работе, а может быть, несет тяжелую, гуманную и почетную службу — службу советского чекиста?

В ЖИЗНИ ВСЕГДА ЕСТЬ МЕСТО ПОДВИГАМ!

Дорогой читатель!

Книга, которую ты сейчас держишь в руках, — вторая из серии «Честь, отвага, мужество», вышедших в этом году. В первой книге Л. Самойлова и М. Вирты «Игра с тенью» мы открыли молодежный клуб героев «В жизни всегда есть место подвигам!» и познакомили тебя с нашим современником — старшим лейтенантом милиции Николаем Горчаковым. Сегодня мы предлагаем тебе, дорогой читатель, совершить путешествие в героическое прошлое, в осень 1941 года, в дни обороны Москвы…

О комсомольском вожаке, помощнике начальника политотдела 33-й армии Иване Давыдове рассказывает Герой Советского Союза Николай Сергеевич Никольский — автор книги «16 часов» (она вышла в нашей серии в 1966 году).

СТАЛЬНЫЕ НЕРВЫ

…На девятый день войны мы встретились с ним у карты с линией фронта в вестибюле Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Высокий, поджарый, с густой темной шевелюрой, Иван Давыдов, обернувшись, в упор взглянул на меня и коротко сказал:

— Лезут, а хребтину у нас сломают! Это им не Бельгия и не Франция!!.

В тот же день я встретил Давыдова в ректорате, куда он зашел справиться: какой ход дан его рапорту с просьбой направить в действующую армию. В то время не было ни одного слушателя, не писавшего таких рапортов, но Иван оказался здесь в числе первых, и не потому, что был секретарем парткома школы. Нет! Я его хорошо знал: делал он это по велению сердца, иначе поступить не мог…

Прошло еще три недели, и первый выпуск ВПШ почти целиком шагал в сторону Белорусского вокзала. Выпускники школы по решению Центрального Комитета партии были переданы Наркомату обороны и направлялись в Кубинку.

Иван Давыдов не задержался на курсах. Вскоре мы с ним распрощались. Он был назначен помощником начальника политотдела 33-й армии по комсомольской работе. Неторопливый, рассудительный, полный неиссякаемой энергии, он целиком отдался новой работе в армии, состоявшей из дивизий и частей московского народного ополчения. В политотделе его видели редко, все время он проводил в частях.

В грозные ноябрьские дни, когда советские войска сдерживали бронетанковые полчища врага в районе Наро-Фоминска, большая группа вражеских автоматчиков, просочившись через наши боевые порядки, решила атаковать штаб. Противник смял ближайший заслон и устремился вперед. Фашисты были почти уверены, что путь свободен и что вот-вот они обезглавят армию и оставят дивизии без оперативного руководства. Воодушевленные неожиданной удачей гитлеровские офицеры торопили солдат, рвались вперед…

— Слушай мою команду! — громко сказал подоспевший Иван Давыдов, обращаясь к бойцам подразделения, охранявшего штаб. — За мной! Быстрее, быстрее! Мы должны уп-ре-е-дить!!!

Автоматчики с трудом поспевали за стремительным и энергичным Давыдовым. Он бежал быстрым, уверенным шагом наперерез атаковавшему врагу. Его план был предельно прост и дерзок: успеть занять небольшую, малоприметную балочку в ста метрах от штаба, встретить врага огнем, обескровить, а затем контратакой покончить с ним.

— Быстрей! Немного еще, товарищи!.. Теперь прижмись. На пули не нарывайсь и не отставай! — широко размахивая автоматом, командовал на бегу Давыдов. — Вот и успели. Ложись! Занимай позицию. Без команды не стрелять: подпустим вплотную! Видите, как они жмут…

С шумом, гамом, автоматной трескотней к балочке приближались гитлеровцы. За нею — штаб. «Да, как раз вовремя! Еще минута-другая — и было бы поздно. Четко распорядился командарм!..» — подумал Давыдов, не спуская глаз с приближающейся цепи гитлеровцев.

…Всего четверть часа назад он пришел на командный пункт армии прямо из боя. Шинель в грязи, в нескольких местах пробита, на правой поле вырван здоровенный клок, шапку-ушанку прострелила пуля… Только начал докладывать о выполненном задании полковому комиссару Владимирову, как его срочно вызвали к командарму, генерал-лейтенанту Ефремову.