Энди Макдермотт - В поисках Атлантиды

— Доктор Уайлд! Рад снова видеть вас!

— А я рада, что вы меня видите! — сказала Нина. — Все оказалось намного страшнее, чем я ожидала.

— Я слышал об этом. Возникали ли проблемы в связи с выездом из Ирана?

— Ничего серьезного, — ответила Кари. — Знакомые мистера Чейза из местных доставили нас в Исфахан, а влияние фонда на правительство позволило нам без досмотра покинуть страну.

— А Хаджар?

— Мертв.

Фрост кивнул:

— Хорошо. С десятью миллионами долларов получилось неприятно, но это ничтожная цена. — На его лице мелькнуло нетерпение. — Итак, доктор Уайлд, расскажите мне, пожалуйста, что вам удалось обнаружить.

Нина прокашлялась.

— Ну, боюсь, что это, к сожалению, не прямой путь к Атлантиде. Но у нас появилась своего рода карта. — Она подняла металлический брусок и поднесла к камере. — Линия, которая тянется по всей длине, обозначает реку — слово на глозеле не дает в этом усомниться. И есть еще знаки, которые мне удалось частично перевести. — Она посмотрела в свои записи. — «Начиная от устья» такой-то «реки. Семь, юг, запад. Следовать далее до города»… э-э… такого-то. «Там найти…» Боюсь, что это пока все. Однако думаю, что знаки по обеим сторонам линии указывают число притоков, которые необходимо миновать, чтобы добраться до пункта назначения. Четыре слева, семь справа и так далее.

Фрост был явно заинтригован.

— Как я понимаю, слова, которые вы не можете перевести, не на глозеле.

— Нет. Они больше похожи на иероглифы, чем на буквы, на часть другой лингвистической системы. Самое досадное, что они кажутся знакомыми, но я пока не могу ассоциировать их с чем-либо. Они могут быть местной разновидностью…

— Интересно. Кари, можешь сфотографировать эти знаки и прислать мне? Я хочу повнимательнее их рассмотреть.

— Конечно, па. — Кари взяла у Нины артефакт и запустила в лэптопе программу фотографирования при помощи встроенной камеры.

Пока она работала, подошел Чейз.

— Так кто такие эти глозелийцы, док? Я проходил в школе курс истории, но никогда о них не слышал.

Нина рассмеялась:

— Вы и не могли слышать, потому что их не существует.

Он был явно озадачен.

— Как так?

— Глозель — по крайней мере на данный момент — самый древний из известных письменных языков, — объяснила она, — своего рода прародитель нескольких других, включая винка-тордос и библос. — Выражение на лице Чейза не изменилось. — О которых, полагаю, вы тоже ничего не слышали!

— Я сказал, что проходил курс истории. Я не сказал, что прошел его.

— Язык назван по именем города, где он был обнаружен. Кстати, это здесь, во Франции.

Кари закончила фотографирование, положила артефакт на место и, отсылая файлы отцу, повернулась к Чейзу.

— Таблички с глозелем нашел в 1924 году в пещере Эмиль Фраден. Поскольку они оказались более раннего происхождения, чем любой другой известный в то время язык, их сочли подделками. Но когда спустя пятьдесят лет их проверили при помощи новых технологий, то оказалось, что они и в самом деле были сделаны по меньшей мере за десять тысяч лет до Рождества Христова.

Чейз присвистнул.

— Это действительно очень давно!

— В Европе существовала цивилизация, при которой пользовались сложным письменным языком, еще за несколько тысячелетий даже до древних греков, — сказала Нина, — и эта цивилизация повлияла на языки финикийцев, греков, иудеев и даже римлян и персов.

— И эта цивилизация… — Чейз посмотрел на артефакт: золотой отраженный свет окрасил его лицо снизу. — Вы считаете, что это была Атлантида?

— Она так считает, — подтвердила Кари. — И я тоже.

— Вот как? Тогда я тоже так считаю. — Он улыбнулся Нине. — Так как нам узнать, какую реку нужно исследовать?

— В этом-то и проблема, — нехотя отозвалась Нина. — Я не знаю. Эта фигура на главной надписи, — она указала на группу из семи крошечных точек, — похоже, является какой-то мерой длины. Слова, которые следуют за ней, означают «юг» и «запад».

Чейз более внимательно посмотрел на артефакт.

— Значит, это может означать семь миль на юго-запад от какого-то места или семь на юг, а затем на запад.

— Именно. Дело в том, что я не знаю, какая мера длины здесь использована и даже с чем она соотносится… их «нулевая отметка».

— Тут надо хорошенько подумать.

Нина с наигранным восхищением взглянула на него.

— Я время от времени шевелю мозгами.

— Доктор Уайлд, — послышался голос Фроста, привлекая общее внимание. — Я только что просмотрел знаки. Я не думал, что мои знания обширнее ваших, и не ошибся. Я тоже не узнаю их. Но, — продолжил он, увидев, что лицо Нины помрачнело, — я попрошу взглянуть на артефакт одного специалиста по древним языкам.

Лицо Нины совсем увяло.

— Значит, я вам больше не нужна, или…

Кари засмеялась:

— Не будь смешной. Нина! Ты самое важное лицо во всей этой миссии! Без тебя не было бы и самой миссии.

— Кари абсолютно права, доктор Уайлд, — твердо сказал Фрост. — Вы незаменимая.

— В самом деле? — Нина просияла. — Меня прежде так никогда не называли.

— Могу предположить несколько вариантов того, как вас называли, — ухмыльнувшись, сказал Чейз.

Кари и Нина испепелили его взглядами.

— Наш специалист по приезде в Париж сможет расшифровать оставшиеся иероглифы, — сказал Фрост. — Потом, когда будем знать, какую реку следует искать, мы основательно подготовимся к экспедиции.

— Не проще направить этому парню фотографии по электронной почте? — спросила Нина.

— После того, что вы недавно пережили, я бы не хотел, чтобы кто-то видел артефакт. Чем меньше людей знает об этом, тем лучше.

— Есть смысл.

Фрост одарил ее широкой улыбкой.

— Не вешайте нос, доктор Уайлд! Вы проделали отличную работу! Думаю, сейчас мы ближе к Атлантиде, чем когда бы то ни было. Примите поздравления!

Похвала немедленно взбодрила Нину.

— Спасибо!

— Поскольку на данный момент вы больше ничего не можете сделать, я бы предложил вам устроить себе передышку и насладиться Парижем. Кари может поводить вас по городу. Скоро мы снова побеседуем. До свидания.

Экран погас.

Кари взглянула на часы.

— К сожалению, уже поздно водить тебя по городу. Пора отправляться спать.

— Неужели? — Чейз демонстративно вздохнул. Кари снова стрельнула в него глазами. — Прошу прошения, босс, — пробормотал Эдди, но за его усмешкой не было видно ни тени раскаяния.

— Ты бывала в Париже, Нина? — спросила Кари.

— Да, недолго. С родителями — они приезжали на археологическую конференцию. А мне было всего девять лет, так что я не могла оценить его в полной мере.