Фернандо Гамбоа - Последний тайник

— У вас прекрасные знания, Кассандра, — похвалил ее профессор. — Вы, наверное, хорошо учились в университете.

— А я вообще очень толковая девушка.

— И очень странная, — машинально добавил я.

Догадавшись, вероятно, о смысле, который я вложил в свои слова, Касси пристально посмотрела на меня и, когда я уже приготовился услышать в ответ какое-нибудь едкое замечание, вдруг снова с заговорщическим видом подмигнула мне:

— В этом и заключается мое очарование.

Профессор, с недоумением наблюдавший эту сцену, решил вмешаться, чтобы разговор не дай бог не пошел по какому-нибудь другому руслу и увел нас от темы, ради которой мы сюда пришли.

— Хм… как я уже сказал, я обещал этому ученому мужу, что в ближайшие дни навещу его, а потому зарезервировал на послезавтра три билета до Пальмы,

— Вам, я вижу, наконец-то понравилось летать на самолете, — с лукавой улыбкой произнесла Кассандра. — Или вам больше нравится принимать успокоительные средства?

— А я не говорил, что мы отправимся туда на самолете, — усмехнувшись, ответил профессор. — Мы поплывем на теплоходе. Отплытие — в девять утра.

— Одну минутку, — вмешался я. — А зачем нам всем туда ехать? Может, будет достаточно вас одного? Дело в том, что я еще после предыдущей поездки не успел распаковать свои вещи и мне хотелось бы провести несколько дней дома и отдохнуть.

Профессор посмотрел сначала на меня, а потом на Кассандру.

— Хм… Отдохнуть… Мне, конечно, очень жаль, ребятки, но, боюсь, вам придется поехать со мной на Мальорку… — И, зная наперед, какой эффект произведут его следующие слова, профессор с напускным равнодушием сказал: — Дело в том, что мой коллега сообщил мне об одном очень интересном объекте, находящемся на этом острове. В общем, думаю, вы не откажетесь помочь мне разведать, что же представляет собой пресловутый монастырь Мирамар.

16

— На самолете мы смогли бы добраться туда за каких-нибудь тридцать минут, — ворчал я, пытаясь поудобнее устроиться в кресле.

— Путешествие на теплоходе гораздо более приятное, да и продлится оно всего лишь четыре часа, — возразил профессор, не отрывая взгляда от книги, которую он читал.

— Четыре часа беспросветной скуки, — не унимался я, поскольку не испытывал особого восторга от предстоящего путешествия на поблескивающем на солнце теплоходе-катамаране. Эдакий гигантский морской автобус, курсирующий взад-вперед по серовато-синим водам Средиземноморья.

В этот момент появилась Кассандра: она принесла поднос с тремя чашками кофе и, подав каждому по чашке, расположилась в своем кресле между мной и профессором.

— Ну и долго же пришлось объяснять бармену, каким образом приготовить мне кофе! — раздосадованно пожаловалась она. — Мне раньше казалось, что ничего сложного в этом вроде бы нет.

— А может, все из-за твоего чудного акапулькского акцента? — решил поддеть я Кассандру. — Признаться, я не понимаю и половины того, что ты говоришь.

— Так ты что, ее еще и слушаешь? — подыграл мне профессор, не упуская возможности подлить масла в огонь.

— Идите вы оба к черту!

— Вот видите, проф, что происходит, когда колония обретает независимость. Там просто перестают уважать свою бывшую метрополию.

— Это верно, — закивал профессор, сдерживая смех. — Мы научили их читать и писать, и вот как они нам теперь отплачивают.

Касси повернулась к нему, кусая губы, а затем совершенно неожиданно с силой ударила меня локтем в живот, тем самым поставив точку на нашем издевательстве над ней.

Придя в себя от застигнувшего меня врасплох удара, я попытался сконцентрироваться на приключенческом романе, лежавшем у меня на коленях и открытом на той же самой странице, на которой я остановился перед своим отъездом с профессором Кастильо в Майами. Однако все мои мысли неизбежно возвращались к воспоминаниям о вчерашнем вечере. Я вспоминал, как мы с Кассандрой ходили в Барселонский собор, слушали игру уличных музыкантов на улице Бисбе, а затем сидели в баре «Кораблекрушение». Там, среди смеха и шуток, Касси объяснила мне, как правильно пить текилу. Оказывается, этот мексиканский напиток нужно пить, как она выразилась, «в чистом виде», а лимон и соль — это только для гринго и для показухи. Мы засиделись аж до трех часов ночи, рассуждая о том, в каких уголках мира лучше всего заниматься подводным плаванием, и если бы официанты не стали демонстративно опускать на окнах жалюзи, то мы, наверное, до сих пор еще сидели бы за столом в том баре, болтая и смеясь. Ко мне домой мы возвратились на такси и, поднимаясь в лифте, стояли вплотную друг к другу и пристально смотрели один другому в глаза, не произнося ни слова. Все мое тело было охвачено легкой дрожью, и я в тот момент понял, почему Кассандра накануне ночью не стала со мной целоваться…

Мы оставили свой скромный багаж в небольшой гостинице, расположенной в столице Балеарских островов неподалеку от площади Испании, и, совершив легкую послеобеденную прогулку, подошли к зданию исторического факультета университета Балеарских островов, в котором нам предстояло встретиться с другом профессора Кастильо.

Войдя в это здание и осведомившись у вахтера, как найти нужный нам кабинет, мы поднялись по лестнице и прошли по одному, а затем по другому коридору и в конце концов оказались перед массивной деревянной дверью, на которой висела табличка с надписью: «ПРОФЕССОР ЛУИС МЕДИНА».

Профессор Кастильо пару раз стукнул костяшками пальцев в дверь и, услышав в ответ какую-то нечленораздельную фразу, открыл дверь и решительно зашел в кабинет.

— Гляди-ка, кто пришел! — раздался громкий голос. — Эдуардо! Сколько лет, сколько зим! А загорелый какой! Проходи, проходи!

— Как поживаешь, Луис? Оторви свою профессорскую задницу от стула и дай мне тебя обнять.

Мы с Кассандрой слушали этот разговор, стоя с другой стороны слегка приоткрытой двери. Прошло несколько томительных минут, прежде чем профессор наконец вспомнил о нас и, выглянув из кабинета, поманил нас рукой. Войдя в кабинет, я с удивлением увидел там мужчину очень высокого роста, полного, с бритой головой, чем-то похожего на главного героя широко известного сериала «Коджак», но только гораздо более крупного телосложения. Он — видимо, это и был профессор Медина — приблизился ко мне, сделав два гигантских шага и, любезно улыбнувшись, протянул руку.

— Ты, должно быть, Улисс, да? — спросил он зычным голосом, вполне соответствовавшим его внешности.

— Именно так, — ответил я, опасаясь, как бы мне после его энергичного рукопожатия не пришлось обращаться к хирургу. — А эта сеньорита, — добавил я, кивнув на Касси, — Кассандра Брукс.