Десмонд Бэгли - Золотой киль

— В кого собираешься стрелять?

— В любого, кто станет между мной и золотом.

— Слушай внимательно, — твердо сказал я, — ты ни в кого стрелять не будешь, потому что отдашь оружие мне. Если не согласен, можешь один откапывать свое золото. Я приехал в Италию не для того, чтобы кого-то убивать. Я не убийца.

— Малыш, — сказал Курце, — если тебе так нужен этот пистолет, то попробуй отнять его у меня.

— Ты, конечно, можешь загнать нас в шахту под дулом пистолета. Но в темноте легко схлопотать камнем по башке, стоит только зазеваться — скорее всего я буду одним из тех, кто позаботится об этом. А когда ты, угрожая оружием, получишь золото, тебе останется только куковать рядом с ним. Без помощи друзей Франчески ты не сможешь перевезти его на побережье, а без меня — вывезти из Италии.

Я загонял его в угол. Этот прием я использовал с момента нашего отплытия из Южной Африки в тех случаях, когда он начинал взбрыкивать, и всегда успешно. Курце опять проиграл и понял это.

— А откуда ты знаешь, что в этих Богом проклятых горах не засели партизаны графини, готовые наброситься на нас, как только мы откроем туннель?

— Да оттуда, что им неизвестно, где мы находимся, — ответил я. — Единственное место, которое знают водители, — Варци. Им дано указание прибыть туда. Да и не тянут они нападать: графиня — наша заложница.

Он заколебался, и я сказал:

— Все, давай сюда пистолет.

Курце неторопливо сунул руку за пазуху и вытащил пистолет.

Тьма мешала разглядеть выражение его глаз, но нетрудно было догадаться, что сейчас они полны ненависти. Он держал пистолет, направив дуло в мою сторону, и, я уверен, боролся с искушением выстрелить в меня. Потом вдруг расслабился и положил пистолет в мою открытую ладонь.

— Ох и посчитаюсь же я с тобой, когда все кончится, — с угрозой сказал он.

Я промолчал и взглянул на оружие. Это был немецкий пистолет люгер, точно такой же я оставил в Южной Африке. Я направил пистолет в его сторону и сказал:

— А теперь стой спокойно, я обыщу тебя.

Он проклинал меня, но не дергался, пока я охлопывал его карманы. И точно, в одном из карманов были запасные обоймы. Я вынул обойму из пистолета, проверил, не осталось ли в нем патрона. Оказалось — остался.

— У Морезе наверняка есть оружие, — сказал Курце.

— Сейчас проверим. Я заговорю с ним, а ты стой за его спиной и готовься схватить, если понадобится.

Мы вернулись в лагерь, и я подозвал Франческу с Пьеро. Когда они подошли, Курце незаметно пристроился за спиной итальянца. Я обратился к Франческе:

— У Пьеро есть оружие?

От удивления она вздрогнула.

— Не знаю. — И повернулась к Морезе. — У тебя есть оружие, Пьеро?

Он помешкал в растерянности, потом кивнул. Я поднял на него ствол пистолета.

— Давай вынимай… только медленно.

Он смотрел не отрываясь на дуло пистолета, брови его от гнева сошлись в одну линию, но он привык подчиняться приказам и медленно вынул пистолет из плечевой кобуры.

— Впервые ты исполняешь мой приказ. Отдай пистолет Франческе.

Он выполнил и этот приказ, тогда я отвел люгер и забрал у Франчески пистолет. Это была армейская беретта, вероятно, память о партизанских днях. Я вынул обойму, проверил ствол и положил его в другой карман. Курце передал мне две запасные обоймы, найденные в карманах Пьеро.

Я спросил Уокера:

— Оружие есть?

Он отрицательно покачал головой.

— Иди сюда, посмотрим. — Мне не хотелось рисковать.

Оружия у Уокера не было. Тогда я велел обыскать машину, не припрятано ли там какой-нибудь игрушки. И повернулся к Франческе:

— А вы случайно не вооружились чем-нибудь?

Она скрестила руки на груди.

— Собираетесь и меня обыскивать?

— Нет, вам поверю на слово.

Она успокоилась.

— У меня нет оружия, — тихо сказала она.

Я обратился ко всем:

— А теперь слушайте. Я забрал пистолеты у Курце и Морезе. В руках у меня патроны. — Двумя сильными бросками я метнул обоймы в темноту, и слышно было, как они стукнулись о скалу. — Если нам суждено передраться, то только голыми руками. Убитых не будет, слышите?

Я достал из карманов оружие и вернул его владельцам.

— Держите, пригодятся забивать гвозди.

Они с неохотой забрали свои пистолеты, и вид у них при этом был весьма нелюбезный. А я сказал:

— Мы потеряли уйму времени из-за вашей глупости. Машина готова?

— Можем ехать, — ответил Уокер.

Когда стали усаживаться в машину, Франческа сказала мне:

— Я рада, что вы сделали это. Я правда не знала, что у Пьеро есть оружие.

— Я тоже не знал, что Курце вооружен, хотя должен был догадаться… зная о его подвигах.

— Как вам удалось забрать у него пистолет? — полюбопытствовала она.

— Психологический этюд, — загадочно ответил я. — Ему ведь важнее заполучить золото, чем убить меня. Но как только золото окажется в его руках, ситуация может измениться.

— Вам нужно быть очень осторожным, — сказала Франческа.

— Приятно знать, что о тебе беспокоятся, — усмехнулся я. — Пошли в машину.

Мы ехали с выключенными фарами, и Курце очень медленно вел машину по заросшей дороге. Я даже слышал, как шуршит высокая трава. Сразу за поворотом, уже не опасаясь, что нас могут увидеть из деревни, Курце включил фары и набрал скорость. Никто не разговаривал. Курце и Морезе злились на меня, злилась и Франческа, не простившая моего насмешливого тона. Уокера переполняло возбуждение, но ему приходилось сдерживаться, чтобы не раздражать остальных. Я молчал, потому что говорить было не о чем.

Вскоре мы подъехали к шахте, и фары высветили развалины строений — обветшалые остатки промышленного предприятия. Нет более тяжкого зрелища, чем вид опустевших заводских помещений и брошенных станков. Впрочем, осталось там не так уж много. Должно быть, после закрытия шахты крестьяне со всей округи, подобно саранче, делали набеги и растаскивали все мало-мальски ценное. То, что осталось, не стоило и десяти лир, а вывезти весь этот хлам отсюда обошлось бы в сотни тысяч.

Курце остановил машину, и мы вышли.

— А что здесь добывали? — спросил Пьеро.

— Свинец, — ответил Курце. — Шахту давно закрыли, чуть ли не в тысяча девятьсот восьмом году…

— В то время как раз открыли большие залежи в Сардинии, — сказал Пьеро. — Оттуда руду вывозили морем в Специю на переплавку, а это легче, чем отсюда по железной дороге.

— Так где твой туннель? — спросил я.

Курце указал направление.

— Вон там. Их здесь всего пять.

— Разверни машину так, чтобы фары освещали вход.