Анатолий Королев - Искатель. 2014. Выпуск №8

— Тебе это кажется лицемерием, и, несомненно, так оно и было. Но постарайся понять и их: в обществе больше всего ценились капитал и власть, существующие в обоюдной зависимости друг от друга, и именно от этого зависел сам статус семьи. Личные привязанности и близкая дружба не играли здесь важную роль, знакомства и визиты продолжались как и прежде, но, по сути, замужество — наполовину выгодная сделка, где любовь и чувства занимают едва ли не последнее место. Попадались, конечно, на зависть всем уже замужним дамам и редкие исключения, но в большинстве случаев дело решалось без личного мнения жениха и невесты. Ты спросишь меня: неужели люди не понимали, какое зло они причиняли собственным детям? Но пойми, что такое положение вещей было для них вполне естественным и единственно верным. Некоторая моральная дихотомия[14] существовала всегда. Подумай над этим, а я продолжу свой рассказ.

Подъезжая в тот памятный, по-зимнему морозный вечер к дому, где проводился рождественский фал, никто не мог даже представить, к каким неожиданным и печальным событиям он приведет. И все же это было неизбежно. Я не имела никакого права сопровождать мисс Рафферти на бал, поэтому, впрочем, как и всегда, осталась дома у очага ждать возвращения хозяев поздней ночью, а вернее — только ранним-ранним утром.

Когда мисс вернулась, несмотря на видимую усталость, которая валила ее с ног, ни о каком сне не могло быть и речи — так она была возбуждена танцами и одним новым знакомством, которого ждала с нетерпеливым любопытством. Я насилу ее тогда успокоила, помогла снять бальный наряд и переоблачиться в уютное домашнее платье. Она беспрестанно мерила беспокойными шагами пространство своей спальни и в волнении заламывала хрупкие руки; дыхание вырывалось из ее груди прерывистыми толчками, и, казалось, из самого сердца исходили восклицания и бессмысленные для непосвященных в мысли девушки людей фразы. Припоминаю, звучало нечто отдаленно похожее: «Ах! Отчего же maman не желает даже слушать об этом? Что за насмешка судьбы?.. Нет, я не могла ошибиться. Это очень чуткое сердце, отягченное страданием и одиночеством, нежное, но закрытое посторонним. А какая безграничная тоска кроется в тумане серых глаз! Да как они смеют так думать о нем? Что за бездушное сборище людей без капли естественного человеческого гуманизма в крови! Безликая толпа порицателей и завистников. Да, именно, я так и поняла — это же всего лишь зависть и злоба… Что мне придумать? Как быть?.. Ох, чья жестокая рука бросила ледяной камень в твое сердце? Да нет же, я не могла ошибиться в твоем взгляде…» et cetera, et cetera. Это больше было похоже на бред, но по рассказам на следующий день я вскоре поняла, что встреча с таинственным господином состоялась, и он занял прочное место в добром, восприимчивом сердце юной девушки. Как и подобает в таких случаях, начались визиты в наш дом, с каждым разом все более продолжительные и частые. Не оставалось никаких сомнений в намерениях мужчины, отчего серьезные разговоры между родителями о возникшем положении также участились. Их стремительное сближение поразило всех горожан: не было на балу людей, которые бы не видели, с каким суровым и неприступным выражением лица он разговаривал с очаровательной тем вечером девушкой. В продолжение беседы его черты становились более хмурыми, и казалось, единственным его желанием было — как можно скорее оказаться подальше от этой докучающей особы. Тем невероятнее становились последующие события в глазах людей.

О мистере Деллинге ходили разные слухи в городе, отчасти из-за его загадочного и совсем недружелюбного семейства. Если кто и заезжал в столицу, то исключительно по делам, не обременяя себя элементарным вежливым общением, поэтому о них едва ли что знали. Крутой и суровый нрав не располагал к близкому знакомству и друзьям, но их родовитая и породистая красота неизменно привлекала всеобщее внимание. Выезды в свет бывали еще реже — пару раз в год, если повезет. Про них ходило в народе много нелицеприятных и порой отвратительных историй, но в обществе все с уважением преклонялись перед высоким социальным статусом и неприличным богатством мистера Деллинга и чинной пожилой супружеской четы, практически не появляющейся на людях. Вероятно, они переехали в другое имение еще до женитьбы сына, поскольку я, всегда сопровождавшая мою матушку, больше их никогда не встречала. В его выборе они видели только блажь и так и не смогли с этим смириться.

Да, много сплетен было распространено в городских домах и селениях. Но тем не менее они не затрагивали безусловный авторитет и превосходство рода Деллингов. Да и физическая красота играла здесь не последнюю роль, разве что в небольших узких неофициальных кружках позволяли себе сказать смелое и острое словцо в адрес почтенного господина. Родители мисс Рафферти были вынуждены покориться обстоятельствам и скрепя сердце согласиться на рискованный брак, спасавший их незавидное материальное положение. Вскоре мисс дала согласие у алтаря и совершенно счастливая уехала в замок, будучи уже миссис Деллинг…

Захваченная рассказом Флорентина не сразу заметила, что няня замолчала, что-то обдумывая, и, по-видимому, была всецело погружена в воспоминания о прошлом. Девушка тоже была полна новых образов и впечатлений; она искренне недоумевала: почему никто не хотел ей рассказывать о прошлом maman и об отце? Разве в этой истории есть что-то предосудительное? Наоборот, вполне логичная и понятная цепь событий — до определенного момента. Ведь впоследствии должно было произойти нечто непредвиденное, отчего maman пришла в такое состояние, а имя отца не произносилось вслух ни разу, сколько себя помнила Флорентина. Многие вопросы, подстегивавшие любопытство, заставили девушку прямо высказать пришедшие на ум мысли, в ответ на которые няня тяжело вздохнула и решилась продолжить прерванную историю на свой страх и риск:

— C’est ça[15], моя бедная Flora. Мы незаметно подошли к той части истории, которая должна навсегда остаться в тени и не тревожить наследников мрачными семейными тайнами. Но раз уж я начала рассказ, мне надо довести его до логического конца, тем более ты все равно рано или поздно узнаешь правду. Скажи, обращала ли ты внимание на портрет молодого мужчины, висящий в галерее с правого края? Какие мысли приходили тебе в голову, когда ты видела его лицо?

Няня слишком хорошо знала Флорентину, чтобы не догадаться о ее беспрестанных похождениях по просторам величественного необъятного замка, где роскошная картинная галерея не могла не привлечь к себе пристальное внимание девушки. Разумеется, она помнила этот портрет, ибо имя, выгравированное на золоченой табличке, расположенной аккурат под рамой, не оставляло сомнений об изображенной личности. С полотна на нее смотрел мужчина лет двадцати семи, выглядел он совсем молодым, но уже с приобретенными чертами несгибаемой муже^ ственности и надменной суровости. В малейших особенностях) наружности его лица и холеных рук выражались накопленные^ столетиями и переданные через досточтимых предков благородные, породистые черты и качества. Сероглазый наследник, будто важный принц королевских кровей, смотрел свысока колким холодным взором, а искривленный в усмешке уголок тонких, четко очерченных губ придавал оттенок презрительного высокомерия всему его облику. Густые светло-русые волосы, зачесанные назад и ниспадающие мягкой волной на плечи, открывали характерный высокий покатый лоб, отчего его глаза казались немного навыкате. Вся фигура молодого аристократа, вплоть до гордой посадки головы, кричала об амбициозности и недосягаемо высоком социальном статусе.