Валерий Нечипоренко - Ловчий

Назавтра мне позвонил Кир. «Гарик, нам нужно встретиться». — «Хорошо, но разговор будет тем же». «Посмотрим. Сейчас я не могу оторваться от дел. Дай мне месяц и мы все уладим». «Месяц? Пусть так». — «Но помни о своем обещании». — «А ты — о моем предостережении».

Этот разговор состоялся неделю назад, Димка. Слова Кира я принял за чистую монету. Но, как видно, у него было свое на уме. Похоже, его люди следят за мной и моим окружением. Вынюхивают, где я прячу пленку и копии. Вот и разгадка твоего похищения, Димка. Они почему-то решили, что именно тебя я использую в роли курьера. Что ж, они развязали мне руки. Я аннулирую договор с Киром и начинаю действовать. — Он пристально посмотрел мне в глаза: — Димка, ты веришь мне?

— Абсолютно, Гарик.

— Значит, я могу на тебя рассчитывать?

— Тысячу раз!

— У них ты сейчас вне подозрений. На этом мы их и проведем! — заключил он с торжествующей улыбкой.

— Тонкий ход, — поддакнул я. — Оставим твоего Кира с носом.

— Значит, ты согласен? — обрадовался Гарик, пожимая мою руку.

— Конечно!

— Когда отъезжаешь?

— Как только растолкаем рекламу. Желательно в понедельник вечером. Успеем?

— Ах да, реклама… Кстати, между звонками я все обсчитал. Вот посмотри, — он достал из своего «дипломата» кипу бумаг. — Здесь и бланки договоров. Постарайся заполнить до понедельника, а я тут же запущу их по назначению.

— Годится.

— Пленку и адрес передам тебе тоже в понедельник.

— Прекрасно.

— Извини, старина, за хлопоты. Но ведь и ты прежде всего — гражданин. Хотя и не интересуешься политикой. Понимаешь, как важно остановить этого наполеончика?

Я поднял сжатый кулак:

— Но пасаран, Гарик!

По его лицу пробежало облачко.

— Мне придется посвятить в эту историю Ларочку и Яну. Но я уверен в их поддержке. Они у меня обе умницы. И отважные.

— Я заметил.

Гарик поднялся.

— Ладно, Дима. Пойду, тебе надо отдохнуть. Кстати, завтра воскресенье. Чем думаешь заняться?

— Еще не решил. Отосплюсь, поброжу по городу…

— Слушай, у меня есть предложение. Кажется, я тебе говорил, что Зинаида Германовна, моя теща, проводит дачный сезон в Сестрорецке?

— Что-то такое мелькнуло в разговоре…

— Так вот, поскольку дачный сезон подошел к концу, завтра мы с Ларой едем ее забирать. Предполагается торжественный обед. Будут пельмени и фаршированная рыба. Коронные блюда тещи. Пальчики оближешь. Поехали с нами, Димка? Там живописные места, побродим по парку, выйдем к заливу, пообщаемся, а? Чего тебе киснуть одному? Да и нам будет спокойнее.

— А удобно ли?

— Спрашиваешь! — Он запрокинул голову. — Теща у меня мировая! А хозяйка дачи — Нина Степановна — вообще золотой человек. Все запросто, без церемоний!

— Ну коли так, возражений нет.

— Значит, встречаемся завтра на Финляндском в одиннадцать, возле касс.

— Идет!

Мы выпили на посошок, распрощались, и он двинулся к двери.

У порога внезапно остановился.

— Слушай, Димка, этой ночью я уснул, может, на четверть часа, не больше. Но знал бы ты, какой чудной сон мне привиделся.

— Любопытно…

— Представь себе: приснилось, что Кир послал в Питер ловкого человека, чтобы он выудил у меня пленку. И знаешь, кто это человек?

— Понятия не имею.

— Ты!

Я довольно натурально выпучил глаза, а следом заразительно расхохотался.

Касаев смутился:

— Прости… С моей стороны было бестактностью говорить об этом. Вот уж воистину: сон разума рождает чудовищ. — Он помедлил еще немного. — А насчет рекламы не беспокойся. Приложу все свое влияние, чтобы она проскочила без сучка и задоринки.

И он ушел с видом триумфатора.

Было над чем поломать голову.

Как всегда, я мысленно двигался по свежим следам разговора от его заключительных фраз.

Этот сон… Что Гарик имел в виду? Намекал, что раскусил меня и видит насквозь? Испытывал? Но зачем тогда эти признания? Нет, вряд ли в его откровениях надо искать скрытый смысл. Гарик проницателен, воображение у него богатейшее, но все же мне удалось опутать его внутреннее зрение мягкой паутиной, отчасти затмевающей свет истины.

Через несколько дней, когда все останется позади, в душе Гарика проклюнется сомнение, и постепенно он придет к печальным выводам, осознав, что, в отличие от разума, подсознание никогда не дремлет, рождая не только чудовищ, но и прозрения… Но дело уже будет сделано.

А пока надо держать его в коконе. Видеться как можно чаще. Задание еще не выполнено. Кроме того, меня совершенно не устраивает, если он принесет пленку к вагону. Я ведь должен успеть сделать копию и спрятать ее. Значит, надо выцыганить кассету пораньше. Завтра я займусь этим.

Остается Алевтина. Конечно, я поступил не вполне по-джентльменски, пропав на двое суток и даже не позвонив. Ну, не беда. Хороший подарок поможет ей забыть обиду. Если она и вправду надулась.

Далее мои мысли закружились вокруг тайны Касаева. Вернее, тайны КЭПа.

Я хорошо помнил ту историю, хотя она произошла в мое отсутствие. В те дни я выполнял очередное поручение КЭПа в одном из южных городов.

Об аварии я узнал от Старика. Дескать, несчастный случай, КЭП не пострадал, но погибла ехавшая с ним журналистка. Вот и вся информация. В нашей команде не принято смаковать подробности, так или иначе задевающие КЭПа.

Разумеется, возникла версия покушения. Но она быстро отпала. Тут и вправду словно бы вмешался злой рок. Сонный водитель самосвала гнал по извилистой лесной дороге очертя голову, никак не предполагая, что в этакую рань неподалеку движется кортеж с высоким сановником.

Происшествие, конечно, получило огласку, но газеты писали о нем довольно сдержанно. А как иначе? Жуткая нелепость, игра случая, роковое стечение обстоятельств… КЭПу сочувствовали. Он даже набрал очки, как и всякая уцелевшая жертва, рядом с которой дохнула смерть. Поговаривали также, и КЭП благосклонно поддерживал эту версию, что он спасся чудом. Взрывная волна отбросила его от рухнувшей машины…

А он, значит, смылся? Бежал. «Дал деру», как выражается Гарик. А девушку оставил в машине, хотя прекрасно понимал, что вот-вот полыхнет и никакая охрана сюда не поспеет.

Кстати, водитель кэповской машины, единственный, по сути, свидетель происшествия, куда-то подевался с тех самых пор. По крайней мере, я его более не встречал.

Итак, свидетелей практически нет, ничего доказать невозможно. А КЭП возьми и проболтайся другу туманной юности.

Конечно, можно заявить, что эта кассета — гнусная фальшивка, состряпанная беззастенчивыми соперниками от политики. Да только Гарик прав: тут случай особый. Запись даст импульс, и ушлая журналистская братия навострит уши. Кто-нибудь обязательно начнет копать. А вопросики-то возникают любопытные, о чем Гарик пока даже не догадывается.