Григорий Гребнев - Пропавшее сокровище. Мир иной

— Ну? И где он теперь? — нетерпеливо спросил Руднев.

Джейк и Кортец без всякого стеснения подошли к Рудневу.

— Там что-нибудь случилось, девушка? — спросил Джейк. Но Тася ответила не на его вопрос, а на вопрос Руднева:

— Сторож вбежал в заброшенную усыпальницу князей Бельских, заперся на железный засов и не выходит.

— Мне нужно перезарядить кассеты, господин Богемский, — сказал Кортец и, круто повернувшись, направился к надвратной церкви. Джейк последовал за ним.

— Скажите Волошину, пусть не отходит от усыпальницы ни на шаг! Бегите! — бросил Руднев Тасе и быстрыми шагами догнал Кортеца и Джейка.

— Минутку, господа!

Заграничные гости остановились и тревожно переглянулись.

— Только что у крепостной стены было произведено покушение на жизнь профессора Стрелецкого… — сказал Руднев, пристально глядя на Джейка.

— Нам до этого нет дела, товарищ художник, — сердито ответил Джейк. — Обратитесь в милицию.

— Милиция уже здесь, — сказал Руднев и показал Джейку свою книжку. — Я майор госбезопасности Руднев. Прибыл из Москвы для наблюдения за вами.

Джейк быстро оглянулся по сторонам. Руднев понял.

— Монастырь оцеплен, «товарищ Богемский»… Но вчера ночью, когда вы так трудолюбиво возились с камнем, я был здесь один… А теперь предъявите ваше командировочное удостоверение.

Кортец с разочарованным видом смотрел на пышный куст сирени. Джейк нехотя подал Рудневу свое удостоверение и, растерянно моргнув зелеными веками, сказал:

— Здесь какое-то недоразумение, товарищ майор.

Руднев внимательно осмотрел документ и сказал:

— Хорошо сделано… — Он сличил подпись с каким-то заявлением. — И подпись Тараканцева нормальная… Мы добрались до него, и ему пришлось нам рассказать все…

Джейк молчал.

— Сдайте оружие, господа! — произнес Руднев и добавил, насмешливо глядя на Кортеца: — Думаю, что вы меня понимаете и без переводчика, месье Кортец. До появления в этом монастыре вы неплохо владели русским языком.

— Я владею многими языками, господин майор, — сказал по-русски Кортец. — И я всегда выбираю тот, какой мне более удобен. Но вы, может быть, все же объясните ваше поведение? Болтовня какого-то Тараканцева — это еще не аргумент…

— Ваш спутник организовал покушение на профессора Стрелецкого. У меня есть доказательства. А оба вы шантажировали гражданина Тараканцева.

— Чепуха! — с оскорбленным видом воскликнул Кортец, но тем не менее сунул руку в карман и протянул Рудневу крохотный ножичек-несессер в замшевом футляре.

— Вот все мое оружие. Я никогда не ношу при себе много металла.

— Оставьте это у себя, — сказал Руднев и пристально взглянул на Джейка.

Тот стоял не шевелясь и угрюмо смотрел в землю.

— Господин Бельский, вы слыхали мое приказание?

Джейк медленно достал из карманов большой складной нож и браунинг и подал их Рудневу.

— Это все?

Кортец усмехнулся и процедил сквозь зубы:

— У него есть еще водородная бомба, но он забыл ее дома.

— Я думаю, что господин Бельский и от водородной бомбы скоро избавится, — с иронической улыбкой сказал Руднев. — Я прошу вас, господа, пройти за мной в районное управление милиции.

— А потом? — с тревогой спросил Кортец.

— А потом вам, господин Кортец, надо будет немедленно вернуться в Москву самостоятельно, а с господином Бельским мы поедем туда имеете…

Они направились к выходу из монастыря. К Кортецу уже вернулось ровное настроение. «Что ж, — рассуждал он, — с охоты за сокровищами Ивана Грозного я возвращаюсь с пустым ягдташем. Но скоро я, несомненно, вновь буду в Париже… Это лишь очередная неудача, вроде истории с Коптским евангелием…

Они приблизились к надвратной церквушке. Сказочная «Царевна Лебедь» удивленно смотрела на них узкими бойницами-окнами. Кортец взял в руки фотоаппарат и спросил, обращаясь к Рудневу:

— Разрешите сфотографировать этот шедевр русского зодчества?

Руднев пожал плечами:

— Пожалуйста!

— Мне надо хоть как-то возместить убытки, — пояснил Кортец и щелкнул затвором. — Я в Париже организую фотовыставку оригинальных росписей Дионисия и неизвестного миру монаха Александра, которые я увидел здесь, а также образцов русского древнего зодчества…

— Вот и занимались бы этим, господа, — искренне посоветовал Руднев.

— Не знаю, как другие иностранные гости, господин майор, — ответил Кортец, — но я прежде всего деловой человек, я занимаюсь тем, что сулит мне наибольшую прибыль.

Он взглянул на Джейка. У того был вид человека, хлебнувшего уксусу, настоенного на хрене.

— Не унывайте, Джейк! Вспомните о вашем контракте с трестом.

— Убирайтесь к черту! — злобно крикнул Джейк.

Лабиринт

Позади церкви Иоанна Предтечи было «царство дремучих трав» — там буйно разрослись полынь, репейник, одичалая конопля. В этих зарослях мог скрыться стоящий во весь рост человек. И там, позади церкви, в пахучих травах, в ясной тени печальных деревьев, среди вековечной тишины стояла заброшенная усыпальница князей Бельских, та самая, куда позавчера ночью на глазах у Волошина скрылся старый монастырский сторож. Над глубоким склепом ее возвышалась небольшая часовня. Может быть, когда-нибудь эта часовня выглядела вполне сносно, но годы сделали свое дело: зеленая крыша ее побурела и провалилась, штукатурка стен и маленьких колонн облупилась, а железные решетки замысловатого рисунка на окнах и двери заржавели…

Русские старинные зодчие не уделяли столько внимания гробницам и мавзолеям, сколько уделяли надгробным сооружениям зодчие и ваятели Ренессанса, строители пирамид, мавзолея Тадж-Махал и подобных сооружений. Усыпальница князей Бельских служила тому ярким доказательством. Она была очень скромна и очень печальна. Как впавшая в нищету старенькая барыня, стояла она на задворках древнего монастыря, дивясь невиданному скоплению людей вокруг… А люди эти уже два часа бесцеремонно заглядывали в ее окна, окликали кого-то скрывшегося в гробнице и много говорили. Здесь были Волошин, Тася и профессор Стрелецкий, директор монастыря-музея Анышев и несколько милиционеров. Трое первых были очень взволнованы необычайными событиями и оживленно обсуждали все, что случилось в монастыре в тот день…

Запершийся в гробнице старый сторож не откликался, и, устав звать его, милиционеры расспрашивали Анышева об усыпальнице князей Бельских.

Директор монастыря-музея до своего появления в Сиверске служил где-то управдомом, на занимаемую им должность он попал случайно и не скрывал своего удивления по поводу забот советской власти о старинных церквах и «никому не нужных» крепостных сооружениях. Чувство тревоги за бесполезность своего дела никогда не покидало его…