Григорий Гребнев - Пропавшее сокровище. Мир иной

— Очевидно, для того же, для чего четыре века назад эти камни таскали на крепостную стену монахи и народные ополченцы, — с веселой усмешкой ответил Руднев. — Чтобы сбросить их оттуда на головы врагов…

— Он хочет сбросить этот камень?… — медленно произнес Волошин и вновь прильнул к биноклю. — Но на чью же голову?…

Руднев усмехнулся:

— Ну, это чересчур примитивно. «На голову»!.. Мы не ливонцы и не польская шляхта… Я осмотрел там все и понял, что, если этот камень столкнуть вниз с высоты семи метров, он упадет как раз на настил «каменного мешка», в котором происходил исторический разговор между князем-сторожем и нашими «туристами». А под настилом провисли и держатся на честном слове кирпичные своды весом этак в две с лишним тонны… Вы меня поняли?

— Обвал?! — глядя на Руднева широко раскрытыми глазами, воскликнул Волошин.

— Да!.. Несчастный случай… Кто-то погиб, а виновных нет.

— А кто этот «кто-то»?

— Вот этого я у «товарища Богемского» не спросил. Он был так занят работой, что мне не хотелось его отрывать. Но мы скоро это узнаем…

— Они подозревают кого-то из нас, — глядя в бинокль, сказал Волошин. — Этот камень предназначен для моей или вашей головы…

— Поживем — увидим, товарищ Волошин. А пока берите вот этот пистолет, отправляйтесь на второй ярус стены, спрячьтесь там где-нибудь поближе к камню и задержите всякого, кто к нему приблизится.

Волошин взял тяжелый ТТ и сказал по-военному:

— Есть, товарищ майор! Всякий, кто приблизится к камню, будет задержан.

Руднев уже отошел от Волошина, но тот неожиданно окликнул его:

— Товарищ майор! Я должен сделать важное сообщение…

— Какое?

— Я как-то сделал снимок мозаичного пола в этой церкви. Краски не получились, но зато обозначилась одна сплошная, очень закрученная линия… Моя подруга Тася сегодня поделилась со мной интересной догадкой: а не является ли рисунок этой мозаики планом подземного хода, который находится под этой церковью или где-нибудь поблизости?

— Интересно! — оказал Руднев. — Надо проверить. Но сейчас на очереди вон тот камень на стене. Не спускайте с него глаз.

— Слушаю, товарищ, майор!

«Сдайте оружие!»

Руднев взял альбом для зарисовок и направился к «каменному мешку». Он вошел в каземат и долго разглядывал грозно нависшие над головой своды.

Покачав головой, майор выбрался из каменной ловушки и пошел на главный двор. Здесь, у газона напротив группы храмов, он увидел Кортеца и Джейка. «Потомок великого конкистадора» фотографировал храмы; Джейк рассеянно за ним наблюдал, время от времени поглядывая на здание конторы музея. Он кого-то ждал.

Руднев приблизился к ним и также стал внимательно разглядывать храм.

— Красивый собор! — сказал он.

— Да… — рассеянно ответил Джейк. — Мы его тщательно охраняем.

— Его в пятнадцатом веке построил русский зодчий Прохор Ростовский, — любуясь величественным храмом, сказал Руднев. — Я хочу зарисовать его купола.

— Пожалуйста, — безразлично ответил Джейк и вновь поглядел на дверь конторы.

Оттуда вышла Тася, огляделась, увидела Руднева и направилась к нему. Она торопилась и была явно чем-то взволнована. Подойдя к Рудневу, Тася сказала:

— Товарищ Еланский! Вас просит директор музея.

Руднев захлопнул альбом и зашагал к конторе. Тася пошла рядом с ним и тихо, быстро заговорила:

— Только что я слыхала, как сторож предложил профессору Стрелецкому осмотреть один никому не известный ход в подземелье у Кузнецкой башни. Он сказал профессору, что ход этот ведет в подземный тайник, сооруженный еще при Иване Грозном. — Тася понизила голос до шепота: — Неужели он решил открыть свою тайну?

Не глядя на нее, Руднев так же тихо ответил:

— Не отходите от профессора ни на шаг… Скорее всего, именно на него готовится покушение… В крепостной стене есть ловушка… Там засел Волошин…

В это время из конторы выполз угрюмый сторож, а затем профессор Стрелецкий. Завидев Тасю, он помахал ей рукой:

— Я скоро вернусь, Тасенька!

— Идите с ним… — приказал Руднев. — Как только он войдет в каземат в крепостной стене, сейчас же тащите его обратно…

Тася ничего не поняла, но объясняться было уже некогда. Она подбежала к профессору и пошла рядом с ним. Руднев видел, как Стрелецкий остановился и что-то сказал сторожу. Тот безразлично поглядел на Тасю и, пожав плечами, побрел к крепостной стене…

Руднев оглянулся: Кортец как ни в чем, не бывало фотографировал церкви, а Джейк, не обращая внимания на Стрелецкого и сторожа, давал Кортецу какие-то объяснения.

— Любопытно… — тихо сказал Руднев и, войдя в сени конторы, продолжал через щелку наблюдать за Кортецом и Джейком.

Через пять минут он вышел из сеней и вновь направился к ним.

— У месье хороший вкус, — сказал он. — Если он не возражает, я буду зарисовывать все, что он фотографирует.

Джейк перевел Кортецу слова «художника».

— О! Манифик! Силь ву пле, маэстро! — оживленно воскликнул Кортец.

— Обратили ли вы внимание, месье, что все купола вон того храма резные? — вежливо спросил «художник».

Джейк перевел.

— Меня восхищает эта асимметрия! — искренне воскликнул Кортец. — Она роднит русское искусство с искусством варваров восьмого-девятого веков. Я видел во Франции их капеллы.

— Я предпочитаю самобытное искусство варваров геометрической пропорции готики, — ответил Руднев, быстро набрасывая контур шишковатого купола церкви.

Джейк заглянул в его альбом:

— Вы хорошо рисуете.

— Я любитель, — скромно ответил Руднев.

Делая зарисовки, он украдкой наблюдал за Кортецом и Джейком. Последний и не думал следовать за сторожем и профессором, но время от времени он все же беспокойно поглядывал в ту сторону, куда сторож увел Стрелецкого. Кортец был целиком поглощен фотографированием.

Прошло минут двадцать. Неожиданно в воротах показалась Тася. Она подбежала прямо к Рудневу и, отозвав его в сторону, сообщила:

— Сторож привел нас с профессором в ту каменную дыру, где эти… — она кивнула на Джейка и Кортеца, — объяснялись тогда со стариком. Он велел нам ждать, а сам куда-то исчез… Я сказала профессору, что это ловушка, и чуть не силой вытащила его из каземата.

— А сторож? — быстро опросил Руднев.

— Волошин задержал его где-то наверху, на стене, — с волнением и недоумением сказала Тася.

Она до сих пор не уяснила себе смысла всего, что произошло с нею и профессором.

— Ну? И где он теперь? — нетерпеливо спросил Руднев.