Карл Май - На Тихом океане

Еще несколько секунд они пребывали в замешательстве, затем нехотя поднялись на яхту. Взявши их лодку на буксир, мы двинулись дальше.

Сэр Джон отозвал меня в сторону:

— Это исключительное везение, что они следуют на Теланджанг.

— И притом к нашему китайцу! — добавил я.

— Это действительно судьба!

— Возможно. По всей видимости, он нанимает беглых каторжников для джонок. В случае побега к нему всегда можно обратиться.

— Скорее всего. Пойду спрошу.

— Постойте, вы куда? — не сдержавшись, вскричал я, хватая лорда за рукав.

— Ну, разумеется, к каторжанам.

— Чтобы задать им этот вопрос?

— Да.

— Это будет ошибкой, так как они не скажут вам ровным счетом ничего.

— Я прикажу сечь их, пока не сознаются!

— К чему такая жестокость? Есть способы более гуманные.

— И какие же, например?

— Я их подслушаю.

— Pshaw! Выслеживать и подслушивать — этим вы занимаетесь охотно! Не забывайте, что вы не находитесь ни в лесу, ни в прерии!

— Что же тут такого? Разве здесь нельзя подслушивать?

— Well; но вам не удастся ничего выяснить.

— Сэр, все гораздо проще, нежели вы можете себе представить, Дело в том, что им захочется обсудить свое положение, но, пока рядом с ними Махаба, они этого сделать не смогут. Я предлагаю спустить их в трюм, предварительно связав. Несомненно, в чем-нибудь они проговорятся.

— Хорошо, но куда же вы спрячетесь?

— Я подберусь к баку[76] и спрячусь между резервуарами для воды; единственное, что необходимо учесть, — там не должно быть света.

— Well; пойдемте. Я буду зеленым новичком, если вам удастся что-либо узнать!

Сэр Джон направился к беглецам и, заговорив с ними, заставил их повернуться ко мне спиной. Я смог беспрепятственно пробраться к люку и, не будучи ими замеченным, нырнул в трюм. Там я пробрался к резервуару с питьевой водой и, затаившись, принялся ждать.

Через несколько минут появились каторжники под конвоем сэра Джона и матроса. Их связали по ногам и рукам и, оставив, ушли.

Я придвинулся к ним настолько, что свободно мог слышать все, о чем они говорили. Мне способствовала удача: оба беглеца изъяснялись на жаргоне, используемом каждым моряком и крайне схожим с лингва франка[77] средиземноморских гаваней.

— Мы одни?

— Здесь никого, и мы можем поговорить.

— Что нам это даст? Болтовней не освободишься.

— Разговоры становятся бессмысленными лишь тогда, когда не остается ни одного шанса на свободу. А у меня еще есть надежда.

— Неужели?

— Да. Эти английские псы везут нас на Каморту, так что у нас еще есть время. Ты знаешь мои зубы; я перегрызу тебе веревки, а потом ты развяжешь меня, и в темноте мы прыгнем за борт и спасемся вплавь.

— Вплавь? Но у меня же на ногах цепь!

— Я помогу тебе. А потом мы доберемся до Теланджанга и встретимся с Та Ци, он примет нас в пираты и возьмет к себе в команду.

— Но я же ничего не понимаю в морском деле.

— Всему можно научиться.

— А ты знаешь, как найти Та Ци?

— Да; мы найдем его по мачтам. Жители Никобар обозначают каждое место, где они собираются поселиться, бамбуковыми шестами, на верхушках которых укрепляют связки плодов кокоса. Шесты Та Ци мы сможем увидеть в западной части острова; если плыть в том направлении, то увидишь три шеста разной длины между кораллов. А теперь давай-ка примемся за дело.

Посчитав, что услышанного мною было более чем достаточно, я развернулся и, соблюдая все меры предосторожности, пробрался к лестнице, а затем и поднялся на палубу.

Завидев меня, сэр Джон тотчас же подошел.

— Ну как? Удалось что-нибудь выяснить?

— Да.

— Что?

— Прежде скажите, сэр Джон, есть ли у вас железные тросы?

— Yes!

— Так свяжите этих двух тросами; они хотят перегрызть ремни.

— О! У этого сорта людей зубы всегда в порядке.

Он подозвал Квимбо и велел ему принести тросы, после чего мы спустились в трюм к каторжникам.

Сняв уже наполовину перегрызенные ремни и обратившись к тому, кто похвалялся своими зубами, я сказал:

— Я знаю твои зубы; а еще я знаю твои мысли. Кроме того, я знаю, что в Каморте мы передадим вас властям. А пока я попрошу вас оказать мне маленькую любезность и отдать мне ваши рубашки.

Арестанты молчали; зато на меня накинулся сэр Джон:

— Эти рубашки? Вы серьезно?

— Да.

— Но зачем?

— Чтобы поймать Та Ци.

— Но рубашки? Какую роль должны выполнить они?

— Если вас не затруднит, давайте поднимемся на палубу либо в вашу каюту. Здесь не место для подобных разговоров.

— Well; но мне кажется, что у вас в голове вновь все смешалось!

Войдя в каюту, он обрушился на стул, затем положил ноги на другой.

— Чарли, не желаете заключить пари?

— О чем?

— То, что вы себе напридумывали, на самом деле — величайшая глупость.

— Я не собираюсь спорить.

— Почему?

— Потому что в ближайшее время вы сами сможете убедиться в том, что вам, прими я ваше предложение, грозило бы поражение.

— Неслыханно! Ну скажите на милость, зачем вам понадобились эти рубашки?

— Чтобы их надеть.

— Неужели же нельзя обойтись без этого?

— Прежде всего, ответьте мне, пожалуйста, есть ли у вас старая пробка?

— А зачем, ради всего святого?!

— Чтобы поджечь, а затем намазать сажей открытые участки кожи.

— Господи! Да говорите же яснее!

— Я намереваюсь, одевшись в эти рубашки с Махабой и намазавшись жженой пробкой, явиться к Та Ци и поймать его.

Тут он вскочил на ноги.

— Да, да, да, навеки лишь да! Но, ради небес, скажите, как вам в голову пришла мысль явиться к Та Ци под личиной каторжан?

Я рассказал ему все, что слышал, будучи спрятанным за баком.

— Но это же дьявольски опасно!

— В этом нет ни малейшего намека на опасность.

— Вы не понимаете! Вы один из тех крикунов, которые абсолютно не задумываются ни о здоровье, ни, тем паче, о жизни. Я вам сейчас расскажу, как надо действовать, и тогда вы будете вынуждены со мною согласиться.

— И как же?

— Мы приходим к Теланджангу, разыскиваем этого Та Ци и заставляем его сказать, где находится Мост Тигра.

— Как же вы хотите его заставить?

— Ну, сперва добром, а если он не согласится, ему всыпят как следует.

— Но вы же сами говорили, что из этих китайцев и клещами ничего не вытянуть!

— Да поймите же вы, наконец, что с тех пор, как мы с вами познакомились, мне крайне не хочется знакомиться с вашим трупом. Впрочем, мне не остается ничего более, как умыть руки!