Карл Май - На Тихом океане

— Наказан дважды? Вот как?

— Он напугал солдат; кроме того, он обнаружен на пиратском судне и, следовательно, тоже является разбойником.

Сэр Джон перебил сингальца:

— Что с вами? Вы помните, кто я?

— Вы — родственник генерал-губернатора.

— Чудесно. А этот джентльмен, сидящий рядом?

— Ваш друг.

— Прекрасно. Ну а Квимбо?

— Он… Он… — Он запнулся.

Раффли договорил за него:

— Квимбо — слуга этого джентльмена. Что из этого следует? Можете вы это сказать?

— Нет, — признался сингалец, явно обескураженный начальственным тоном Раффли.

— Это же и ребенку ясно! Здесь сидят родственник генерал-губернатора, и его друг, и слуга его друга. А из этого следует, что Квимбо — слуга генерал-губернатора.

Мудали не отвечал, покачивая недоверчиво головою.

— Как? Вы не верите? Я полагаю, что вы считаете себя джентльменом, и именно как с джентльменом буду с вами разговаривать. Чарли, принесите мои пистолеты!

Тут сингалец вскричал:

— Подождите, я верю вам!

— И в то, что Квимбо не разбойник, а честный человек?

— Да!

— В таком случае я бы посоветовал вам сделать вид, будто на корабле не было обнаружено никакого кафра по имени Квимбо.

— Почему?

— Потому что вы же сами считали его привидением. Если, конечно же, вам угодно, я могу рассказать обо всем генерал-губернатору, когда он приедет, либо можете рассказать ему сами.

— Мы ничего ему не скажем. Кстати, губернатор прибудет сегодня. Он приедет, чтобы вершить суд.

Приехавши, губернатор выслушал рассказ Раффли о Бонтвернере и распорядился объявить пиратам, что тот, кто сообщит необходимые сведения о Мосте Тигра, избегнет смертного приговора. Ни один из них не выдал секрет, и вечером все они висели на рее.

Мы же, полагаясь теперь на самих себя, обратились к картам. Труды оказались напрасными, поскольку ни на одной карте мы не нашли названия Ху-Цяо.

Я пробовал экзаменовать Квимбо — может быть, он запомнил направление, но Квимбо сказал, что ничего не знает, поскольку все время сидел, запертый в трюме.

В то же время мы вспомнили, что видели в капитанской каюте еще какие-то карты, не принятые нами во внимание. Ими оказались штурманские карты Никобарских островов; тщательность, с которой эти карты были нарисованы, натолкнула меня на мысль о кроющемся в них тайном смысле.

На следующий день, упомянув в разговоре Никобарские острова, я услышал в ответ:

— Никобар? Квимбо знает Никобар!

Тут мне пришло в голову, что на Никобарских островах проживают малайцы, и я решил выяснить, знакомы ли Квимбо малайские названия:

— Не видел ли ты остров, который называют Пуло-Сембилан?[73]

На лице его отразились проблески воспоминания, и он ответил, радостно кивая:

— Билан… Билан… Квимбо уже видел; Билан — много островов в большой воде. Корабль стоял возле островов… Билан…

— А у какого из островов?

— Квимбо не знает.

Тут я принялся медленно, делая паузы, перечислять ему все острова. Он слушал меня с напряженным вниманием. Лишь, когда я дошел до названия Теланджанг[74], лицо его прояснилось:

— Тел… Тел… Ланджанг… Ланджанг… О, этот остров Квимбо видел!

— А можешь ты вспомнить, почему корабль стоял там? Та Ци там живет.

— А кто он?

— Та Ци разбойник, большой, сильный великан.

— Та Ци был в джонке, когда на вас с минхером Бонтвернером напали и пересадили на пиратский корабль?

— Да, Та Ци был там.

— А почему ты решил, что Та Ци живет на Теланджанге?

— Он там сошел.

— Он брал с собою какие-нибудь вещи?

— Взял с собой бочку… две бочки… много бочек.

— А с берега на корабль что-нибудь передавали?

— Дыни, кокосы, фрукты, все, что на корабле едят.

— А теперь я задам тебе вопрос, который для меня крайне важен. Этот Та Ци был на корабле, когда тебя приняли на Мосту Тигра. Значит, он знает, где находится остров с таким названием?

— Та Ци стоял там, он все знает.

— Хорошо, а какую роль он играл на корабле? У него есть звание?

— Когда капитан его звал, он говорил «теу».

— Теу? В таком случае, он — офицер. Можешь ты сказать, сопровождал ли он вас на Мост Тигра?

— Он сошел с корабля и шел на Мост Тигра.

— Он видел твоего господина Бонтвернера?

— Он видел его и даже говорил с ним.

— О чем?

— Квимбо не слышал, далеко стоял.

— Жаль! А теперь скажи-ка, является ли капитан командующим всем на полуострове?

— Нет, командующий — Линь Дао.

— Его имя означает «Повелевающий Меч», в то время как Та Ци переводится как «Великое Мужество». Поскольку все имена подобного толка обычно связываются с личными качествами их обладателей, не лишне было бы отнестись к нему с особой осторожностью.

Последние слова были обращены к лорду, который, хотя и сохранял молчание, принимал тем не менее в нашем разговоре самое деятельное участие. Сделав пренебрежительный жест, он заметил:

— Мне нечего опасаться. Может быть, вы, Чарли?

— Излишний вопрос!

Я попытался выяснить у Квимбо еще некоторые детали, но, к сожалению, запас знаний этого достойного представителя африканской братии был исчерпан. Потерпев фиаско, я обратился к Раффли:

— По крайней мере, мы теперь располагаем кое-какими сведениями, которые возможно принять в качестве отправной точки. Этот Линь Дао — несомненно, верховнокомандующий этой шайки и проживает он на Мосту Тигра. Та Ци, если можно так выразиться, является кастеляном на Теланджанге, куда в первую очередь нам и следует отправиться, чтобы выяснить, где же находится этот полуостров.

— Гм! Заключим пари?

— Нет.

— Сперва послушайте. Я готов поставить пятьдесят, даже сто фунтов на то, что он нам ничего не расскажет.

— Спорьте лучше с Квимбо, сэр!

— Вы что же, вправду считаете, что мне пристало спорить с кафром? Нет, вы действительно хотите ехать со мной и освободить минхера Бонтвернера?

— Да, и я верю в удачу!

— Прекрасно! Когда же мы выступаем?

— Завтра поутру, с отливом.

— Яхта готова уже сейчас.

— Подобное предприятие не терпит спешки, необходимо подготовиться.

— Ну, что ж… А ваш Квимбо едет тоже?

Квимбо ответил за меня:

— О, прекрасный, добрый, мужественный Квимбо едет с вами! Он освободит минхера Бонтвернер и убьет всех Китай, Малай и всех пиратов.

Глава вторая

ТА ЦИ

Группа Никобарских островов расположена приблизительно вдоль 93-го градуса восточной долготы, южнее Андаманских островов и к северо-западу от Суматры. Климат островов приближается к тропическому; однако сама атмосфера с полным правом может считаться нездоровой, поскольку, а при отливах это еще заметнее, заросли мангровых деревьев вкупе с обширными болотами, раскинувшимися вдоль побережья, рождают лихорадку, коя не щадит даже местных жителей.