Бернард Коннерс - Искатель. 1992. Выпуск №4

Джей начал не очень связно рассказывать о том инциденте. Но договорить он не успел — Уоллингфорд прервал его:

— Эта логарифмическая линейка была бесценна. Она содержала среди прочего список советских агентов, действующих внутри восточногерманского шпионского аппарата, на его получение ушли годы. Почему ты просто не отобрал у него эту проклятую штуку? Ты же знал, что там взрывчатка, да?

— У меня не было ни одного шанса, сэр. Майор очень волновался. Я подумал, что Остермейер может сделать то же, что и я, а поскольку атмосфера накалялась, я решил уйти.

— За все это время, Джей, тебе дали всего два задания. Оба были обычной работой связного, а ты в обоих случаях завалил дело.

У Джея прилила кровь к лицу, стало жарко. Ответить было нечего. Он знал, что разговор состоится неприятный, но гнев Уоллингфорда превзошел его ожидания.

— Я, право, не знаю, что сказать, мистер Уоллингфорд, — едва слышно произнес он. — В следующем месяце исполнится два года с тех пор, как я ездил в тот учебный лагерь в Вирджинии, и для меня это были два очень смутных года…

— Должен заметить, что твои слова прекрасно подтверждаются твоими действиями, — едко сказал Уоллингфорд. — Могу также добавить, что и для нас эти два года твоей работы были смутными.

Он долго отчитывал Джея, а тот молчал. Постепенно Джей начал понимать, что их отношения изменились. За гневом Уоллингфорда скрывалось что-то еще…

А старик быстро устал от своей речи, гнев его начал утихать.

— Миллионы жизней будут зависеть от успеха или провала этого проекта, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Инфильтрация ФБР — самая важная цель в Западном полушарии. Бюро — основа власти в этой стране. Ты понимаешь, что все это значит?

Он ждал ответа, но Джей так ничего и не сказал.

— Может быть, в этом и состоит часть нашей проблемы, — продолжал Уоллингфорд. — Тебе, вероятно, трудно понять, сколь важно контролировать агентство.

— Откровенно говоря, я этого никогда не понимал, мистер Уоллингфорд, — пробормотал Джей. Он боялся снова разгневать старика, однако считал необходимым высказать свои соображения. — Проработав там полтора года, я все больше сомневаюсь, что ФБР могущественно, как это принято считать. Насколько я мог видеть, организация довольно бестолковая. Это было бы смешно, если б не было так печально… Вы бы с трудом поверили…

— Да, так может показаться, но невидимая структура власти Бюро очень сильна. — Сейчас голос Уоллингфорда звучал мягче. — Она охватывает всех: президента, конгресс. Технология Бюро, неограниченный бюджет, широкие полномочия — эта фатальная комбинация…

Старик еще долго говорил, описывая проникновение щупалец ФБР в жизнь страны, но Джея это не убедило. Когда он наконец умолк, Джей сказал:

— Я уверен, вы уже все знаете, сэр, но все же хочу об этом напомнить. До меня дошли слухи о том, что Бюро вскоре раскроет дело Такера. Они намереваются найти тут связь с «Делом Кто».

— Пусть тебя не беспокоят эти слухи. Мы все держим под контролем.

Ободренный переменой в настроении мистера Уоллингфорда, Джей решил перейти к более чувствительным областям.

— Мне совершенно необходимо кое-что с вами обсудить, сэр. — Он рассказал об инциденте в общежитии и о том, что сообщил ему знакомый в полиции Альбукерка. При этом Джей старался никак не «засветить» Теда Саммерса, тщательно отфильтровывая услышанное от него. — Наверно, вы понимаете, как все это меня заинтриговало, сэр.

Дэвид Уоллингфорд внимательно посмотрел на Джея.

— Вероятно, ты знаешь, что Хоукинс здесь?

— Да, сэр, знаю.

— Может быть, вам следует поговорить? Он объяснит тебе положение дел не хуже, чем я. Или даже лучше. Ты сегодня будешь дома?

— Да, сэр. Целый день. Я взял отпуск.

— Хорошо. — Мистер Уоллингфорд неожиданно встал. — Сейчас я буду занят, а вскоре уеду на юг — на несколько дней, не больше. Но теперь, когда ты дома, нам проще будет встретиться и поболтать. Пусть тебя пока не беспокоит твое будущее.

Они пожали друг другу руки.

Остаток утра Джей провел у себя. После ленча отправился к пруду. Взял шезлонг, скинул халат и лег загорать.

День был по-июньски ленивый, из тех, о которых люди мечтают в непогоду февраля и марта. Небо голубое и неподвижное. Лишь изредка реактивный самолет прокладывал по нему белую линию — как росчерк кисточки художника. В такой день отдыхают и думают о приятном…

Лежа в шезлонге и глядя в небо, Джей думал главным образом о Крикет. Наверно, мистер Уоллингфорд уже успел ее повидать сегодня. В любую минуту может зазвонить телефон — отсюда он услышит, окно открыто. Нервы постепенно напрягались в ожидании звонка…

Наконец он поднялся, надел халат и тапочки и подошел к тому месту у края пруда, откуда был виден луг. Сел на оградку, закурил сигарету. Легкий ветер шуршал листьями тополей…

Он просидел так несколько минут, прежде чем заметил фигурку в рубашке и свободных брюках. Она появилась из-за угла главного здания и направилась по тропинке к саду. Было довольно далеко, чтобы разобрать, кто это, но по грациозности движений он понял, что это Крикет.

Очень захотелось пойти с ней. Чудесное место для беседы — среди цветов. Но он не одет. Будет неловко. К тому же мистер Уоллингфорд обещал всем заняться сам. Не нужно сейчас приставать к гостье.

Затаив дыхание, он наблюдал за каждым движением фигурки в саду. Движения были женские. Через несколько минут фигурка вернулась в дом, Джей вдруг почувствовал, что чертовски устал за эти минуты.

День клонился к вечеру, Джей сидел у себя в комнате и курил. Зазвонил телефон.

— Хелло, Джей. Это Эвери Хоукинс. — Голос Кент. — Мистер Уоллингфорд только что уехал в город. Он высказал предположение, что вы, быть может, захотите выпить в моем обществе коктейль.

— Хочу… очень.

— Хорошо. Может, встретимся в большой комнате возле переднего холла? В пять тридцать вам удобно?

— Да, прекрасно. Благодарю вас.

Рука Джея дрожала, когда он клал телефонную трубку на место. Он быстро прошел в спальню и начал одеваться.

Ровно в 5.30 Джей был на месте. Прошло несколько минут, а Крикет не показывалась. Это были тревожные минуты. Он налил в стакан виски, подошел к окну, выглянул.

Внимание привлекла клумба под окном, и мысли опять вернулись к вишне позади дома. Нетрудно будет подрыть под деревце. Хватит кирки и лопаты. Он начнет в нескольких футах от ствола, опустится фута на два под углом и подроет под вишню. Так удастся сохранить корни. Иного пути нет, иначе он не узнает, что под этим деревцем. Может, сегодня вечером все и выяснится…