Тесселис - Антон Чернов

— я, кажется, понимаю. Стыд и попытка перед собой оправдаться. Потому что сиды, которые в той войне проиграли, живут в городах, занимая почетное место. А луюитонов, которые внесли очень весомый вклад в победу (и это не скрывалось, к чести составителей учебника и преподавателя), получается, как бы “выслали”. Не так, да и не живут сами, и не без причины, но видно, чувство вины было, оно и породило это “оправдание”. Глупое, как по мне, но уж как есть.

Члены команды вокруг меня представлялись — матросы, бойцы, рабочие. Я думал о лучитонах и не совсем красивой ситуации с ними. Официантки носили еду и алкоголь — я даже попробовал один — точно не буду пить. Горький, едкий — хоть холодный, но рот и глотку обожгло. Как окружающие эту пакость пьют и ещё нахваливают — ума не приложу! Это же не лучше очистителя оптической части механизмов, уж на запах — один в один! А вот зеленоватый, с травяным запахом и сладкий напиток изарра оказался мне по вкусу. До поры: он не только согревал, но и явно был крепок, потому что голова слегка закружилась, и внимание стало рассеиваться. Так что, хоть употреблять его было и приятно, решил я ограничится водой. Да и вообще, встряхнувшись, стал думать, а не пойти ли мне прогуляться? В этом заведении, конечно, весело, и напиток приятный…. но мне его явно хватит. А на город посмотреть хочется. И в бордель… наверное… не знаю. Посмотрим, но на город надо бы посмотреть!

А пока я принимал эти решения, со спины раздался довольно громкий разговор, агрессивный. Не со мной, но сам факт настораживал. Естественно, я обернулся и увидел такую картину:

К закутку, в котором отдыхала наша компания, подошла другая компания. Одни люди, пара десятков джентльменов, довольно крупных, с обветренными лицами (поголовно краснокожие, если уж на чистоту). И все светлые, хотя явно делились на две группы, не в смысле “разделены” — так-то они стояли плотно и вместе. А по окрасу… в смысле внешности. Русые с серыми глазами, и голубоглазые блондины, примерно по десять тех и тех. Одеты эти люди были в кожу с металлическими вставками, явно матросы, а вот что меня в их внешности поразило, так это то, что они были поголовно бородаты, как цверги. Что джентльмену, если он не цверг, не слишком подобает. Вдобавок, бороды (и, зачастую, волосы) были собраны в косицы. Не множество, как бывает, а крупные и толстые.

— Проваливайте с этого места, — небрежно басил один из вновь прибывших. — Уже седмицу тут отдыхает экипаж Рачительного, бритты!

— Отдохнете в другом месте! — рявкнул на них один из лючитонов, самый крупный из них, практически “перетекая” с места к вновь прибывшим.

И сделал это так, что сразу вспомнились все описанные про “нечеловеческую координацию и скорость” книги. Да ещё, пусть видно было со спины, он явно начал морфировать — уши заострились и покрылись не волосом, а уже очевидной шерстью. Прочий народ из нашей компании не замедлил присоединиться к лючитону, а вот мой сосед, когда я решил подняться (ну видно же, что намечается что-то вроде драки, а буду сидеть — мне первому и достанется, ну, скорее всего) придержал меня за предплечье.

— Мастер Фиктор, сиди, отдыхай. Ребята справятся, — пояснил он свой жест.

Видимо, всё же, за мной “присматривают”. Не сказать, чтобы обидно, хотя детская обида внутри появилась, но я её подавил. Так-то понятно, что механик — фактически корабельный офицер, да и трактаторы… хотя про них команда не знает. Или Кузьмич рассказал? Не знаю, но мой сосед в драку меня пускать явно не хотел. Я, в общем, тоже не рвался. А в частности может бы… Но он прав, кроме того, говорит — справятся. А если что не так пойдёт — вскочить успею, решил я.

Тем временем обстановка явно накалялась, и наша компания и не наша компания разминали кулаки и переругивались. Лучитона обозвали “волколаком поганым”, он в долгу не остался, не слишком пристойно описав, как обращаются с разумными с косичками. Хотя приличная ругань, по моему, существует только в воображении наставника риторики и изящной словесности Приюта. В реальности она не существовала даже для него: ругался наставник изящно, словесно, риторически и вообще — заслушаешься. Но совершенно неприлично!

И вот, всё уже готово к драке: народ разгорячён, официантки отошли и просматривают издалека (что, по-моему, только сильнее горячит присутствующих). Я, несмотря на слова Окху, потихоньку высвобождаю трактаторы (так-то они не в рабочем положении прижимались к костюму механика, напоминая позументы или подобную деталь гардероба). В общем, все ждут первого удара, причём противники наши довольно неприятно используют название нашего континента и Нома как оскорбление.

— Пиец вам, зазнавшиеся бриташки! — наконец прорычал главный из компании с косами, отводя руку для удара.

— На уй иди! — ответил ему лючитон и…

И удивились, по-моему, вообще все. Потому что джентльмен с косичками, с отведённой для удара рукой, удивлённо замер. И все: и наши, и не наши замерли, на него смотря. А, через секунду, замерший обрушил на лючитона просто водопад ругани и сквернословия. Причём лично у меня выходило занятно: я этой ругани не знал, как и языка, на котором ей сквернословили. Хотя по интонации понятно, ну да не важно. А вот искусственная память — знала, правда, не всё.

В ответ на людей с косичками обрушилась брань, как на нашем, так и на их языке, причём не только от лючитона, но и вообще от всех. А вот реакция противников на поток брани была парадоксальной: вместо того, чтобы обидеться и атаковать, они задумчиво замерли, причём все. Ну а наша компания, видно, была подраться и не против, но не рвались к этому, а скорее отвечали.

И началась беседа, сначала на повышенных тонах, а потом — ровно, в конце даже с рукопожатиями. Между наглыми бриттами и варварами с косичками — так друг друга и называли. И сели все вместе, компанией. Наши рассказали про боцмана и квартермастера Кузьмича, который как раз оказался типичным для славов и, частично, варягов, как назывались народы этих джентльменов с косичками. И очень почитаемым типом… сущности? Формы существования? Сложно, но к “домовому деду” они явно и заметно испытывали уважение. А в то, что он живёт не в доме, а в Воздушном Судне, да ещё и служит — верили с явным трудом, удивлялись.

Мне тоже пришлось, как и всем присутствующим, выпить “мировую”,