Анастасия Коробкова - Космическая странность

Остается Капитан-Командор, он же Великий Командор Ветра, который на Земле. За все время, пока мы знакомы, нас ничто не связало.

Кажется, из недр памяти опять полезло что-то, не сильно глубоко зарытое — телепатема, на короткое время соединившая нас настолько, что он видел моими глазами: «ДУМАЙ ОБО МНЕ!». Но это было давно, и мы никогда больше не пытались ту связь восстановить. Даже не говорили о ней.

Надо разбираться в себе, не привлекая посторонних.

Капитан Василий ошибался, утверждая, что дети звезд поддерживают контакт друг с другом через расстояния. Меня никто не искал, и никто со мной не связывался. Стоп.

Мой флаг. Две звезды, и около каждой — по крошечной планетке. Как этот образ попал в мое сознание тогда, за два года до того, как я узнала о существовании Командующих и додумалась до их происхождения? Не они ли, звезды, сами послали мне его «через фантастическое расстояние»?

Это же понятно: создавшие меня и могут открыть мне, зачем они это сделали!

Дикое Сердце Из Лесной Чащи повернул ко мне потрясенную морду.

— Где взять маршрут? — спросил Денис.

Кскривса сообщил, что малые корабли не оснащены для пробивания каналов, и нужно искать уже пробитые другими. Проблема в том, что никто из нас не знал координат искомого сектора Вселенной.

— Сколько мы сможем тут продержаться?

Кскривса ответил, что по обеспечению воздухом — долго, мы все трое потребляем его крайне мало в силу особенностей дыхательных систем (поэтому, кстати, его с нами и отправили: люди, находившиеся на корабле, гораздо сильнее зависели от состава воздуха и не могли дышать экономично), но запас пищи в аппарате небольшой. Лучше не увлекаться.

— Как ты нашла Остров… — вдруг сказал Денис.

По звездам.

Я откинулась на спинку кресла и постепенно расслабила все мышцы, погружая склонное к сюрпризам сознание в космическую тьму.

5. Дина. Потеря

Я сидела перед окном и переживала не лучшие ощущения в носоглотке — Кристо заставил меня промыть фильтр какой-то соленой гадостью. Когда постепенно утихающая саднящая боль дала, наконец, возможность осмотреться, я озадачилась парадоксами инопланетного быта. Стекло или что-то вроде него было покрыто тонким прозрачным узором, очень похожим на тот, который украшает окна морозной зимой, однако здесь за окном красовалось очевидное лето. Яркое и радостное, залитое лучами звезды, называемой тут, наверное, Солнцем… Как бы ее тут не называли, в переводе на русский это будет Солнце.

Интересно, а на Земле ей дали имя? Или только длинный номер? Интересно, а с Земли ее видно?

Все пылало какими-то чрезмерно насыщенными красками, и если бы я сама не прошла собственными ногами по переливающейся всеми оттенками изумруда траве, не коснулась, придерживая, мясистой фиолетовой лианы, не уловила резкий свежий запах крупного желто-зеленого цветка, упавшего с синего дерева и повисшего на длинном узловатом стебле рядом с моим плечом, ни за что бы не поверила в реальность заоконного вида.

Вышеперечисленным, кстати, и ограничивались мои впечатления об этой планете. Наш кораблик опустился в полукилометре от дома. Команды диспетчеров, шум космопорта и таможенный контроль, как в фантастических фильмах, — всего этого не было, все это осталось не пережитым в реальности. Я даже не спросила Кристо, почему так, угадав ответ: «Иначе было бы не удобно. Корабли могут заходить на планету где угодно и в специальных условиях не нуждаются». В общем, это же очевидно… Я упустила случай поговорить с Кристо, который хотя и находился теперь постоянно рядом, но вспоминал обо мне все реже, зато не показала себя дурочкой. Лишний раз.

Кораблик наш, можно сказать, припарковался (настолько чисто и обыденно это произошло) на круглой, коротко подстриженной лужайке. В четыре стороны от нее расходились оранжевые, удобно пружинящие под ногами, дорожки, а кругом простирались ярко-зеленые в разноцветную крапинку поля. Такие домики, как этот, торчали из полей, словно суда из моря, и даже формой некоторые напоминали теплоходы или яхты.

Кристо с лужайки обозрел панораму, сверился с какой-то маленькой книжкой, и, кивнув мне, отправился к этому дому с садом.

Маску я по его примеру не надела и довольно быстро почувствовала кончиком носа, что здесь довольно холодно. Бедный мой нос! Во время короткой прогулки он хватил ультрафиолета больше, чем ожидал, и, судя по ощущениям, обжегся. Надо будет попросить у хозяйки что-нибудь от ожога, причем чем раньше, тем лучше.

Хозяйку звали Кесс Кассэт. Кристо представил нас друг другу на пороге, после чего длинно рассказал ей что-то на своем невыносимом языке. Она, покивав и поулыбавшись, провела нас в дом, где Кристо помог мне снять форменный костюм, отвел в ванную и выдал спринцовку для промывания носа. Когда я возмущенно отказалась, он, не потратив даром ни секунды, взял меня за волосы, наклонил над белым поддоном, повернул голову набок и влил в ноздрю теплую струю соляного раствора. Я отпихнула его, всхлипнула как можно драматичнее, отобрала спринцовку и другой ноздрей занялась самостоятельно.

Он ушел к своей знакомой, а я, когда закончила и вышла из ванной, обнаружила только два помещения с гостеприимно открытыми дверями: из одного доносились голоса Кристо и Кесс, а другое пустовало — туда я и определилась на постой.

Похоже, это кухня. Здесь было два стола, за одним стоял длинный диван, а за другим было бы удобно стоять, и на стене рядом с последним висели шкафчики. Я заняла диван, с которого хорошо просматривался сад и ведущая к лужайке дорожка. Чая бы сейчас. С лимоном.

Ну как он может быть со мной таким грубым?! Что ему стоило сочувственно улыбнуться, нежно обнять, объяснить, что мне, мол, будет плохо, если фильтр не промыть, а ему будет плохо, если мне будет плохо… а? Любезничает сейчас с этой Кесс, будто они близкие родственники или лучшие друзья, а я — так, по дороге подобрал…

Желто-зеленый цветок за оконным стеклом покачивался на ветру. Рядом с ним, упав с ветки, повис еще один, и они стали забавно танцевать в паре, кружась, подпрыгивая и шевеля лепестками. Потом на небо набежала плотная тучка, заслонившая звезду, и цветочки замерли, словно притаились в ожидании. Но ничего не случилось: ни бури, ни дождя. Тучка поползла дальше, ветер снова подул, и цветочки затанцевали.

Вообще-то, Кристо все правильно сделал. Мы не в той ситуации, когда можно позволить себе терять время на воспитание капризного подростка, привыкшего измерять степень необходимости сиюминутным «хочу — не хочу», оставляя все прочее за пределами внимания. Меня, то есть. К тому же, признаться честно, именно сильным и решительным он мне нравится больше, нежели чутким и мягким, каким был на корабле. А хнычу я сейчас не из-за его грубости, а потому что он с Кесс… И смотрит на нее тепло и говорит с ней, как с равной.