Карл Май - На Рио-де-Ла-Плате

— Если пеоны станут мне досаждать, то помощь у меня под рукой. Господин, сопровождающий нас, сеньор Каррера, занимает в Монтевидео пост полицейского инспектора.

Ему ничего не оставалось, как появиться перед нами. Едва сеньора глянула на него, как воскликнула:

— Матео, ты!

Лицо его побагровело, но он постарался сохранить самообладание и потому ответил с изумлением в голосе:

— Это вы мне, сеньора? Что вы хотите сказать этим именем?

— Тебя же так зовут. А откуда ты тут взялся?

— Простите, сеньора! Судя по вашему поведению, вы путаете меня с каким-то вашим знакомым.

— Да нет, ничего я не путаю, я тебя знаю отлично. Ты же наш бывший ученик!

— Вы ошибаетесь. Я не тот, за кого вы меня принимаете. Как уже сказал этот сеньор, я живу в Монтевидео, — послышался резкий ответ, — меня зовут Каррера, и я служу в тамошней полиции.

— Полиции! — повторила она, продолжая пристально вглядываться в него. — Это невозможно. Вы шутите, Матео!

— Я не шучу, сеньора. Я стараюсь быть учтивым с дамами, насколько позволяет мне мое служебное положение, но оскорбления, что содержатся в ваших словах, ваших взглядах и вашем тоне, я обязан решительно отвергнуть. Я сказал вам, кто я, и попрошу вас принять это во внимание!

Было видно, что дама пребывала в сомнении, не зная, что лучше, высмеять его или же рассердиться на него. Она не сделала ни того, ни другого. Ее лицо стало очень серьезным, а в голосе послышалось предостережение:

— Матео, я попрошу вас ради ваших родителей не заниматься глупостями. Я вижу по вашему поведению, что вы не вняли нашим тогдашним предостережениям. Вы выдаете себя за другого. Причины, по которым вы это делаете, не могут быть мною одобрены.

— Довольно, сеньора! — вспылил он. — Я не могу больше спокойно выслушивать подобные слова, иначе мне придется наказать вас за оскорбление несмотря на то, что ваш брат является бургомистром, как я слышал до этого.

Дама пребывала в полной растерянности. Она то бледнела, то краснела. Я видел, что она хотела отвернуться от него, и потому обратился к ней с вопросом:

— Пожалуйста, расскажите, кто такой Матео, о котором вы упомянули?

— Бывший ученик моего мужа. Ему пришлось внезапно уволиться, поскольку он обокрал кассу.

— И вы узнаете его в этом человеке? А вы не можете ошибиться?

— Нет. Он из Сан-Хосе, и я знаю его с детских лет. Ошибка исключена.

— Вот еще! — рассмеялся тот, вскакивая на лошадь. — Бабья болтовня!

— Простите, сеньор! — возразил я ему. — Я не могу разделить вашего мнения, я верю всему, что сказала эта дама. Вы — тот самый Матео, вор, избравший, наверное, куда более скверную дорогу, нежели прежде.

— Выбирайте выражения! Вы же знаете, кто я такой!

— Разумеется, и очень точно. Вы — лжец, мошенник!

— Вы хотите, чтобы я воспользовался своим оружием? — пригрозил он.

— Что уж там! Зато вы не наброситесь на меня из засады, как, наверное, замышляли. Я навел справки в полиции. Полицейского комиссара по имени Каррера в Монтевидео не существует. Я предполагаю, что настоящие полицейские уже ищут вас. Будьте добры, слезьте с лошади, чтобы не оттягивать встречу с этими господами!

Он с тревогой оглянулся назад, но там никого не было видно. Это вернуло ему чуть было не потерянную наглость. Он произнес:

— Тогда я поеду им навстречу и вернусь с ними, чтобы задержать вас и эту женщину. Оскорбления, наподобие нынешних, я никому не прощаю!

И он поскакал в обратную сторону, переправился через речку и скрылся за почтовой станцией.

— Сеньор, что вы наделали! — сказал Монтесо. — Вы его смертельно оскорбили. Последствия не заставят себя ждать, он же действительно полицейский комиссар!

— Чушь! — сказал я и объяснил ему в чем дело.

— Почему тогда он солгал нам? — спросил он.

— Мужества у него нет, а удали и того меньше. Он не решился напасть на меня в открытую. Для убийства он слишком трусоват. Он задумал нечто другое, какую-то дьявольскую комбинацию, и я надеюсь, что мне удастся еще выведать это.

— Уже нет. Ведь он убежал.

— Он вернется, но будет следовать за нами тайком, чтобы все-таки осуществить свой план. Сядьте на лошадь, мне хватит пяти минут, чтобы доказать вам, что он вовсе не намерен возвращаться в Монтевидео.

Я вскочил на лошадь, он последовал моему примеру. Мы переехали через речку и вернулись к почтовой станции. Заглянув за угол, мы заметили беглеца, скакавшего карьером в сторону столицы.

— Видите, он все-таки едет в Монтевидео! — сказал Монтесо.

— В ту сторону он будет ехать лишь до тех пор, пока остается в поле нашего зрения. Внимание!

Постепенно всадник скрылся из виду. Я снял с ремня подзорную трубу и навел ее. К своему удовлетворению, я заметил, что мнимый комиссар повернул налево. Я передал подзорную трубу Монтесо.

— В самом деле, теперь он на север скачет! — согласился он. — Вы правы, сеньор.

— Он вернется, где-нибудь в сторонке переправится через речку и последует за нами. Вы убедились?

— Полностью.

— Я нисколько не сомневаюсь, что он тот самый вор Матео. Если мне доведется с ним увидеться, разговор будет очень коротким. Поехали!

Мы возвращались к дилижансу. На пути нам повстречались двое пеонов. Они отправились на станцию, чтобы позвать на помощь; в одиночку дилижанс было не починить. Майораль и еще один пеон остались на месте. Пассажиры уселись в траву, ожидая, что будет дальше. Лишь одному из них, тому, кто купил лошадь, не было нужды здесь задерживаться. Он попросил разрешения присоединиться к нам и, разумеется, получил его.

Монтесо помог даме взобраться ко мне на лошадь. Я сразу отметил, что ей не впервые доводится ехать подобным образом. Она обняла меня обеими руками, и прерванная поездка продолжилась.

Первую четверть часа я сидел как на раскаленных углях. Позади меня сеньора, в чьих объятиях я находился, а впереди, на седле, новенькая, но смятая в лепешку весенняя шляпка, которой я пообещал вернуть прежний вид, — вот каким было мое положение.

Моя спутница сидела, как и положено даме, свесив ноги с одной стороны лошади. Умение сидеть вот так достойно любого циркового наездника, хотя позднее в пампе мне часто доводилось видеть женщин, скакавших во весь опор, сидя на одной стороне лошади и не соскальзывая с места ни на дюйм. Видел я и женщин, которые, вообще не держась за своего спутника в седле, восседали так уверенно, будто сами находились в нем. Мы увлеченно беседовали, и, когда добрались до цели, я был осведомлен так же хорошо о жизненном пути моей спутницы, как и она о моем. Кто способен сохранить молчание или ограничиться односложными ответами, оказавшись рядом с дамой, хорошо образованной, сочувствующей вам и вдобавок болтливой, как трещотка!