Станислав Валах - Партизанские ночи

Совсем измотанный, пробежав с небольшими перерывами около полутора десятков километров, мокрый и озябший, я добрался до Явожно уже в сумерках. Бег по подтаявшему снегу и волнения этого дня совсем меня измочалили. Я решил искать пристанища в первом попавшемся доме. Это, правда, было рискованно, поскольку отошедшие к империи территории были буквально нашпигованы немцами и фольксдойчами.

В конечном счете я верил в меткость своего пистолета и потому вошел в первый же дом с края. Я попал к полякам. Кажется, я сильно перепугал их своим видом и пистолетом, который держал в руке. Потребовав ночлега и пищи, предупредил, что если кому-нибудь придет мысль сообщить обо мне в полицию, то прежде, чем полицейские возьмут меня, я перестреляю всех в доме.

Первоначальное недоверие обитателей дома переросло в сочувствие, когда я рассказал им, кто я и из какого положения мне удалось выпутаться. Конечно, разговор не ограничился моей особой. Я рассказал обитателям дома о существовании ППР, Армии Людовой и о нашей деятельности. Короче говоря, я провел с ними маленькую политбеседу. Они же все добивались ответа, когда же Гитлер и немцы полетят ко всем чертям. Я утешал их, что уже недолго осталось ждать, но что ради этого все должны бороться.

Такие беседы мы проводили везде и всюду, как только предоставлялся удобный случай.

Ночь я проспал как убитый, полностью положившись на хозяев. Они оказались настоящими поляками. Хозяин говорил, что дом его всегда открыт для нас, он рад, что смог предоставить ночлег настоящему партизану.

Из Явожно в Бычину я поехал поездом. Это был очень неблагоразумный шаг. Однако стремление отомстить за потерю товарища не покидало меня. Я искал повода для столкновения. К счастью, я вскоре поостыл, и здравый смысл взял верх.

С вокзала в Бычине я благополучно добрался до бункера.

Мысль моя теперь постоянно возвращалась к тому, как бы мне получше справиться с обязанностями командира округа. Отсюда, из либёнжского бункера, трудно было бы поддерживать постоянные личные контакты. Проблему можно было, как мне казалось, разрешить постройкой лесного бункера ближе к Домбровскому бассейну. В нем можно было бы разместить группу местных гвардейцев, обучить их, а потом дать им самостоятельные задания. Однако прежде чем перебраться в Домбровский бассейн, я решил залить немцам сала за шкуру здесь, в Хжановском районе. А в то время как немцы будут искать нас здесь, мы с частью людей из отряда сможем действовать в Домбровском бассейне.

У меня свежа была в памяти встреча с полицией в Даньдувке и роль, которую сыграл в ней сын их агента Кравчика. Следовало приступить к ликвидации подобных предателей в нашем районе. За последнее время они все чаще давали о себе знать. Наша разведка уже разоблачила некоторых из них. Кроме того, мы еще собирались провести диверсию на железной дороге. Следовательно, в эти оставшиеся до перебазировки в Домбровский бассейн дни у нас будет работы по горло.

Но прежде всего я решил выполнить задание по снабжению партии деньгами. Кассы в городе находились под сильной охраной, а кроме того, сигнализация, автоматические замки и прочее создавали дополнительные трудности. В конце концов мы решили раздобыть какие-нибудь дефицитные товары и продать их на черном рынке. Я решил произвести нападение в хорошо известном мне округе в Жарках. Необходимую разведку могла произвести моя семья и местные аловцы. Основную работу я поручил моей сестре — «Стасе».

В этом деле, помимо меня, должны были принять участие пять солдат: «Вицек», «Куна», «Ромек» — Ян Шренявский и «Валек». Клички пятого товарища я уже не помню. Срок мы назначили на 28 марта 1944 года, так как именно в этот день в сельскую управу в Жарках должны были привезти новые продовольственные карточки.

Мы вышли очень рано, чтобы в Жарки прибыть к шести утра. В семь часов начиналась раздача карточек.

В километре от Жарок я передал командование «Вицеку». Мы с «Валеком» не могли идти дальше, потому что в Жарках нас знали. О том, что произошло в Жарках, рассказывает донесение немецкой полиции:

«Нападение на транспорт продовольственных товаров в р-не Хжанова.

28.III. 44 г. в 8 ч. 15 мин. четверо неопознанных бандитов в возрасте от 22 до 24 лет, вооруженные пистолетами модели «штайер», в штатских костюмах совершили грабительское нападение на транспорт продовольственных товаров центра раздачи продовольственных карточек для Либёнжа, на дороге напротив польской школы в Жарках, район Хжанова. Причем в их руки попали продовольственные карточки в количестве 9952 экземпляров.

Затем бандиты отобрали у немецкого начальника центра в Либёнже, Отто Брандеса, который охранял транспорт вместе с 4 польскими работниками управы, следующие предметы: 1 портфель, в котором находился револьвер барабанный калибра 7,65 с 6 патронами, 1 папку, а в ней около 300 марок наличными, 1 удостоверение личности, 1 удостоверение Красного Креста, 1 удостоверение РЛБ, 1 военный ремень, около 12 марок членских взносов НСДАП, 1 свидетельство о браке, 1 свидетельство о вводе в наследство, сберегательную книжку, 1 авторучку и личные продовольственные карточки»[22].

Когда «Вицек» отправился на выполнение задания, мы с «Валеком» беспокойно метались по опушке леса, хотя и были уверены, что под его начальством все пройдет гладко.

По нашему плану операция должна была завершиться к восьми часам, сейчас было уже около девяти. Наконец они появляются. Приезжают в санях, щегольски щелкая кнутом, — настоящие рождественские катания. «Вицек» с гордостью объявляет, что задание выполнено и что попутно захвачен пистолет. Сани были нам больше не нужны, и мы оставили их поблизости от Бабице.

Следы на глубоком еще, хотя и таявшем, снегу отчетливо указывают направление нашего отряда, могут немцы использовать и собак. Все это вынуждает нас отходить лесом к тропинке, ведущей из Менткова. Здесь часто проходят люди, и тропинка хороню натоптана. Потом прыгаем в ручеек, впадающий в речку. Пройдя метров триста по размокшему дну ручья, выбираемся на берег. В резиновых сапогах хлюпает вода.

Все это время мы кружили вокруг Жарок на расстоянии не более двух километров. Под конец мы устроили привал в каких-нибудь полутора километрах от места нападения, но уже по другую сторону деревни. Мы знали, что немцы будут нас искать где-то в районе Бабице, поскольку вначале мы отходили именно туда. Но там они могли найти только коня да сани.

Район был оцеплен, но нас искали вдалеке от места происшествия, а мы все время находились рядом. В рощице мы переждали до вечера, а вечером, воспользовавшись тем, что рабочие идут на шахту «Янина» в Либёнже, двойками, соблюдая определенную дистанцию, добрались до бункера.