Первый Выбор - Канира

кто-то другой принимал решения за них. Даже если эти решения могут привести к катастрофе.

Аматэрасу кивнула, но в её глазах я читал сомнения. Мы некоторое время сидели в молчании, слушая тихое журчание воды и шелест листьев на ветру. Затем мой взгляд снова упал на цветущую сакуру без цветов.

— Аматэрасу, — сказал я внезапно, — где Сусанно?

Богиня солнца замерла. Её лицо стало абсолютно непроницаемым.

— Не знаю, — ответила она после короткой паузы. — Мой брат всегда был непредсказуемым. Он мог отправиться куда угодно.

Я внимательно посмотрел на неё. В её суть духа где скрывалось её Искра.

— Ты лжёшь.

Слова прозвучали тихо, но они словно ударили по воздуху. Аматэрасу вздрогнула, и на мгновение её божественное спокойствие дало трещину.

— Михаил-сама, я…

— Не продолжай, — прервал я её. — За бесчисленное количество лет существования я научился отличать правду от лжи. Ты знаешь, где он. И судя по твоей реакции, это место тебе не нравится.

Обстановка в саду начала меняться. Воздух стал плотнее, цвета — ярче. Даже рыбки в пруду замерли, чувствуя напряжение между двумя могущественными существами.

Аматэрасу медленно поднялась. Её кимоно затрепетало, хотя ветра не было. В её глазах появился внутренний огонь — не злой, но решительный.

— Вы заставляете меня говорить о вещах, которые лучше держать в тайне, — сказала она, и в её голосе зазвучали нотки силы. — Но, если Архангел требует правды, он её получит.

— Требую, — подтвердил я, не меняя позы, но позволив части своей истинной природы просочиться в человеческую форму. Воздух вокруг меня начал мерцать золотым светом.

Она сделала глубокий вдох.

— Сусанно-но Микото в Аду.

Слова упали между нами, как камни в тихую воду, заставив всё вокруг успокоиться.

— В Аду, — повторил я без интонации. — И что он там делает?

— Он… — Аматэрасу запнулась, затем продолжила решительно. — Он ищет крылья Люцифера.

Теперь удивился я. Это было последнее, чего я ожидал услышать.

— Крылья моего брата? — В моём голосе появились нотки командование как в прошлом. В Войне. — С какой целью?

— Он считает, что если получит частичку силы Утренней Звезды, то сможет… изменить установленный порядок. Бросить вызов Правилам. Показать, что боги этого мира не обязаны подчиняться законам, которые они не создавали.

Воздух в саду стал вибрировать от едва сдерживаемой силы. Листья на сакуре затрепетали, хотя по-прежнему не было ветра.

— И ты позволила ему это? — голос мой стал опасно тихим.

— Я не позволяла! — вспыхнула Аматэрасу буквально создав вокруг круг чёрным огнём. — Он ушёл вопреки моей воле! Я запретила ему это безумие, но, когда Сусанно что-то решил, его невозможно остановить. Он мой брат, Михаил-сама, но он всегда был… неуправляемым.

— Неуправляемым, — повторил я задумчиво. — Аматэрасу, ты понимаешь, к чему может привести его поиск? Крылья Люцифера — это не просто символ или украшение. В них заключена часть его первозданной силы, способность восставать против установленного порядка. В руках того, кто не понимает их истинной природы, они могут стать орудием катастрофы.

Богиня солнца опустила голову.

— Я знаю. Но что я могла сделать? Послать армию за ним в Ад? Объявить войну самому Люциферу? Это привело бы к ещё большим разрушениям.

— А сколько времени он уже там?

— Три месяца, — тихо ответила она. — Три месяца назад он проник в Ад через один из разломов между мирами. С тех пор я ничего о нём не слышала.

Значит брата там уже не было на тот момент. Я встал и начал медленно ходить вокруг сада. Мысли неслись в голове с космической скоростью, складывая картину происходящего.

— Скажи мне, — остановился я перед Аматэрасу, — твои демоны начали активность примерно в то же время?

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Да. Сначала я думала, что это совпадение. Но потом…

— Потом ты поняла, что Сусанно мог заключить с ними сделку, — закончил я за неё. — Они помогают ему в поисках, а он дозволяет им нарушать Правила.

— Это только предположение, — слабо возразила она. — У меня нет доказательств.

— Аматэрасу, — я подошёл к ней вплотную, она сглотнула. — У тебя есть связь с братом. Все божественные родственники связаны узами силы. Ты чувствуешь, жив ли он, где находится. Не говори мне, что не знаешь.

Богиня солнца подняла на меня глаза, полные боли.

— Он жив, — прошептала она. — Но он… изменился. Я чувствую в нём что-то тёмное, чуждое. Словно Ад начал влиять на его сущность.

— Это неизбежно, — сказал я жёстко. — Ад — не место для божеств света. Чем дольше он там остаётся, тем больше риск того, что он не сможет вернуться тем, кем был.

— Что вы предлагаете? — в её голосе появилась отчаянная надежда. — Вы можете его спасти?

Я долго смотрел на неё, взвешивая возможности.

— Я могу попытаться, — наконец ответил я. — Но это будет иметь цену. И не только для меня.

— Какую цену?

— Твой пантеон должен будет полностью прекратить любые контакты с демонами, нарушающими Правила. Более того, вы должны будете активно препятствовать их деятельности. И если Сусанно действительно заключил с ними сделку, он понесёт наказание по возвращении. Если вернётся.

Аматэрасу молчала долго, борясь с внутренним конфликтом.

— А если я откажусь?

— Тогда, когда придёт время возмездия — а оно придёт — ваш пантеон разделит судьбу всех нарушителей, — ответил я беспощадно. — Включая всех Богов.

— А что станет с нашими людьми? С Японией? Если боги исчезнут…

— Японцы — сильный народ, — сказал мягче. — Они переживут потерю богов, как пережили многие другие катастрофы. Возможно, это даже пойдёт им на пользу — заставит полагаться больше на собственные силы, чем на божественное покровительство.

Богиня Солнца вздрогнула от мысли Смерти и ушла к дереву, положив ладонь на его ствол.

— Когда он ушёл, — тихо сказала она, — Он сказал мне, что устал быть марионеткой в чужой игре. Что хочет вернуть богам право самим определять свою судьбу. Я не могла его винить за эти мысли, но…

— Но дорога в Ад вымощена благими намерениями, — закончил за неё. — Сусанно не первый, кто думал, что может использовать тёмную силу во благо. И не первый, кто ошибался.

Она обернулась ко мне, и я увидел в её глазах решимость присуще Верховному Божеству Пантеона.

— Хорошо, Михаил-сама. Я принимаю ваши условия. Спасите моего брата,