Томас Тимайер - Рептилия

— Вот мы и приехали. Добро пожаловать в университет Браззавиля. Доставайте свои сумки и идите за мной. — Она взяла папку с заднего сиденья и вышла из машины. Я достал из багажника все свои сумки и поспешил следом.

Элиши направилась к баракам, окрашенным в белый цвет. На их окнах были прикручены тяжелые железные ставни. Когда же мы пришли к домику с номером двенадцать, она остановилась, прижала папку подбородком и достала из кармана большую связку ключей. Мы вошли внутрь. Там нас встретила гнетущая духота, смешавшаяся с запахом дезинфекционного раствора и средств от моли. Вся обстановка состояла из одной кровати, над которой висел антимоскитный балдахин, платяного шкафа, изъеденного термитами, и кресла. Оно выглядело настолько дряхлым, что отважиться сесть в него мог только тот, кто изрядно устал от жизни.

— Это наши гостевые домики. Лучших вы не найдете во всем городе. Чувствуйте себя как дома, — сказала она, но у меня было такое впечатление, что Элиши имела в виду совсем не то. — Если хотите, можете поспать и освежиться. — Она взглянула на часы. — Через час, в половину шестого, встречаемся на парковке. Пойдем, поедим чего-нибудь. Договорились?

— А где остальные? — спросил я.

— Полагаю, они в доке. Они хотели до вечера погрузить большую часть снаряжения, чтобы мы могли завтра рано утром отправиться в путь.

Я сел на край кровати.

— Что значит — завтра рано утром? Все так неожиданно быстро.

— Время — деньги, не так ли? Леди Памбридж очень богата, но все же не настолько. Кроме того, она очень нетерпелива. Все же речь идет о спасении ее дочери.

Я нахмурил лоб. Может, Элиши знала даже больше, чем я предполагал. И все же я не решился спрашивать ее об этом, не поговорив прежде с Малони и Сикспенсом.

— Да, вы правы. А что, остальной материал уже упакован?

— Об этом я уже позаботилась. А что именно джентльмены привезли с собой, я не знаю. Они не показывали содержимого своих чемоданов. Знаю только, что оборудование занимает порядочно места. Что же касается меня, то последние три недели я только и занималась тем, что собирала палатки, котлы, провизию, медикаменты и всевозможную технику.

Я даже присвистнул. А Элиши, оказывается, умела быстро собираться, если это необходимо. Единственное, чего мне было жаль, что наше знакомство началось так неудачно. Она взяла подмышку свою папку, повернулась к двери и как бы между прочим показала мне на балдахин.

— Я очень настоятельно рекомендую вам воспользоваться этим. В Браззавиле от малярии страдает семьдесят процентов населения.

— Спасибо, — пробормотал я, — подумаю.

Когда Элиши уже стояла на пороге, мне в голову пришло еще кое-что.

— Вот что я еще хотел спросить у вас. У нас с собой будет счетчик Гейгера?

— Интересно, для чего?

— Так, просто пришло вдруг в голову. Перед поездкой я вплотную занимался озером и наткнулся на некоторые непонятные вещи, которые хотел бы прояснить. Если это возможно — организовать такое специально для меня, — то я буду просто в восторге.

— Счетчик Гейгера… — В задумчивости она накрутила косичку на палец. — Ну, этого я гарантировать не могу, но попробую. До скорого.

— До… — хотел ответить я, но дверь уже захлопнулась.

Глава 15

Я проснулся с ощущением, что мне в лицо ярко светит луна. Я осмотрелся и увидел, что сижу на краю озера, которое зеркалом распростерлось передо мной. Вода была гладкой, и мне даже пришлось опустить в нее руку, чтобы удостовериться, что я не сплю. Вода была маслянистой на ощупь и, когда я вынул руку, то от меня распространились круги, теряющиеся где-то вдали. Надо мной раздался плачущий голос совы. Здесь было одиноко, одиноко и холодно. Мое дыхание сгущалось в воздухе в небольшие облачка из тумана, легкий ветерок уносил их прочь. Я посмотрел по сторонам в поисках хоть одного знакомого лица, — но никого здесь не было. По непонятным причинам я не отваживался громко крикнуть. В окружавшей меня тишине было что-то святое, и я не хотел осквернять это своим воплем. Я посмотрел на себя. Странно, но на мне не было обуви, а одежда болталась рваными клочьями. Кроме того, я с ужасом обнаружил, что все тело покрыто ссадинами и царапинами. Я не имел никакого понятия, откуда у меня взялись все эти раны. Похоже, моя память находилась в тени, от которой я не мог уйти, сколь бы ни силился.

С огромным усилием, превозмогая боль, я поднялся и пошел вдоль озера по густо заросшему травой берегу. Земля была мягкой и приятной на ощупь, через какое-то время я перестал чувствовать боль. Медленно, почти как в анабиозе, я обошел озеро, которое, казалось, смотрело на меня своим черным глазом. Я чувствовал себя жутковато, находясь в незнакомом окружении. Уже было решившись повернуться спиной к озеру, я неожиданно заметил в самом центре пузырьки, поднимающиеся со дна. Сначала их было немного, потом — все больше и больше, пока, наконец, вода не вспенились, а из озера не начал бить фонтан. Струйки воды все выше поднимались к небу, а маленькие капли в ярком свете луны образовали радугу. Мне открылся сказочный вид, он был одновременно прекрасным и пугающим. В то время как я зачарованно наблюдал за преломлением света в каплях, на поверхность поднялось что-то темное. Черное и блестящее, оно вынырнуло на зеркальную гладь озера и поломало сверкающую радугу. Существо казалось огромным и двигалось в моем направлении. Я хотел убежать, — но не мог. Я посмотрел вниз и увидел, что мои ноги приросли к земле. Лианы плотно обвили их, и я не мог сдвинуться ни на сантиметр. Как парализованный, я смотрел, как черное нечто движется на меня. Когда существо поравнялось со мной, я увидел его глаза. На меня смотрели два сверкающих изумруда, как бы спрашивая: «Что ты здесь делаешь? Как посмел ты осквернить своим присутствием мое священное место отдыха?»

Кроме журчания маслянистой воды, стекавшей вниз по его шее, не было слышно ни звука. Существо с зелеными глазами подняло голову, раздуло ноздри, и из его горла раздался низкий рев. А потом — я не мог поверить своим ушам, — оно начало говорить — медленно и неуклюже, словно не пользовалось своим голосом на протяжении нескольких сот лет. Сначала я ничего не понял, потому что существо говорило в тональности, которая не воспринималась человеческим ухом. Но потом я услышал слова, которые понимал — слова на моем языке.

— Просыпайтесь, мистер Эстбери, — сказал монстр, — я хочу есть.

Проговорив это, существо открыло свою мощную пасть и извергло на меня белую отвратительную жидкость…

Одним рывком я поднялся и обнаружил себя закутанным в белые нити. Еще какое-то время я продолжал верить в то, что эта бестия плюнула в меня какой-то липкой слюной. Только потом стало понятно, что это — всего лишь антимоскитный балдахин.