Пропавшие. В погоне за тенью - Сергей Александрович Милушкин

Кто жил там, в соседней трешке? Тут меня память не подвела. Семья средних лет, у них пацан и девчонка примерно одного возраста — лет по тринадцать. Я хорошо это помнил, потому что парень живо интересовался индейцами, дальними странами и всем таким необычным. Иногда, когда мы встречались в лифте, он выспрашивал меня о пираха и я видел, как загорались его глаза, влекомые дальними путешествиями, загадками и тайнами. В его представлении я был кем-то вроде Робинзона Крузо (хотя скорее Джеком Воробьем), особенно когда приезжал из командировки — черный от загара, с выгоревшей бородой и длинными, почти до плеч волосами.

— Илья… — сказал я негромко. — Его зовут Илья.

Оба родителя работали с утра до вечера на каких-то менеджерских позициях среднего звена. Это я тоже знал абсолютно точно и, встречая их, чаще поодиночке, вымотанных, поникших и абсолютно безликих, я и искренне сочувствовал пацану.

Тем не менее, даже одна мысль о том, что мне придется проникнуть в чужую квартиру заставила меня вздрогнуть. Это в книгах все просто — взломал замок, выбил дверь, выпрыгнул с пятого этажа и тому подобное. В жизни даже мелочный пустяк чаще всего оказывается непреодолимой преградой.

Я снова посмотрел на деревянную решетку, разделяющую наши балконы.

Похоже, другого пути не было и сделать это предстояло именно сейчас, потому что муж с женой вернутся к семи-восьми вечера и тогда выбраться из квартиры будет невозможно. Сестра Ильи играла на скрипке и после обеда три раза в неделю посещала музыкальную школу в трехстах метрах от дома. Знаю, что жена Влада бесилась из-за домашних упражнений ребенка, он сам мне рассказывал, как ее колотит, когда Алина… точно(!) — девочку звали Алина, начинает не слишком уверенно наигрывать гаммы. А мне было все равно. Я любил скрипку.

Оставалась одна маленькая деталь и я надеялся, что память у меня и Антона-2 не одна на двоих, и что опера не добрались до моего тайника. Я обосновал его сразу после того, как купил эту однушку. Где-то нужно было хранить документы, наличные деньги и разные не слишком одобряемые законом вещи во время длительных дальних командировок. Конечно, можно было обратиться к услугам банковских ячеек, но… череда постоянных закрытий банков, мошенничеств с ячейками, хозяева которых вдруг обнаруживали их пустыми, вынудила меня искать другие варианты.

Да и, честно говоря, все эти вещи хотелось иметь под рукой. В случае чего.

Я медленно прошел на кухню, взял с подставки нож, вернулся в прихожую, присел у самой двери и стал отковыривать линолеум из-под плинтуса. Он был хорошо прихвачен гвоздями. Все это можно было сделать быстрее, но приходилось останавливаться и замирать, когда лифт за дверью приходил в движение.

Наконец я справился с линолеумом, аккуратно вынул тонкий, но крепкий фанерный лист, от которого тянуло едва уловимым запахом пропитки от собачьего нюха. Я решил, что вряд ли кто-то будет искать тайник прямо под входной дверью — слишком глупо устраивать его можно сказать, у всех на виду.

Судя по всему, мои надежды оправдались. Длинный продолговатый ящик, обернутый в армейскую плащевку, а внутри еще и в несколько слоев полиэтилена и пищевой пленки лежал целым и невредимым.

— Слава богу! — выдохнул я беззвучно.

Без содержимого этого ящика мне пришлось бы очень трудно. На цыпочках я прошел в комнату, сбросил обертки и медленно открыл свой доморощенный сейф.

Две пачки наличных (пятьдесят тысяч рублей и тысяча баксов мелкими купюрами), два загранпаспорта, причем один из них на левое имя — я сделал его… впрочем, об этом лучше не распространяться. Старенький iPhone 8 Plus — купил по дешевке на барахолке с предоплаченной сим-картой. Возможно, какая-нибудь кнопочная Нокия была бы безопаснее, но в наше время без интернета как без рук и поэтому я выбрал такой вариант.

Болеутоляющее. Надежный швейцарский нож. Солнцезащитные очки. Две метки AirTag, одну я всегда прятал в рюкзак в потайной карман, другую носил с собой на всякий случай. Записная книжка с важными телефонами.

— Никогда не доверяй самое важное своим гаджетам, — твердил как мантру профессор Дмитриев и я над ним посмеивался. Чудаковатый, не от мира сего… теперь я бы задал ему несколько вопросов. Может быть, позже…

Я достал несколько карточек разных банков — на всех были небольшие суммы, а две были и вовсе безличными и если по первым меня могли быстро найти, то вторыми можно было пользоваться сколько душе угодно, разумеется, в пределах лимита.

Миниатюрный портативный фонарик. Газовый баллончик, пачка стяжек, тонкий, но удобный баф, который мало того, что скрывал лицо, так еще и служил маской, предохраняющей от заражения. Вся эта катавасия с вирусом, от которой стонало полмира, мне была ох как на руку — на улице нельзя было появиться без маски, а технологии были еще слишком несовершенными чтобы распознать лицо в маске, да еще и в очках.

Компас Адрианова со светящимися радиевыми указателями (что бы я делал без тебя в бразильских джунглях), небольшая тактическая аптечка, устройство для запуска светошумовых патронов в виде небольшой авторучки и патроны к нему. Вот и все. Да, и удобная, проверенная в самых суровых условиях сумка через плечо, куда все это можно сложить.

За дверью снова взвыл лифт, теперь я слышал его движения очень отчетливо. Он остановился прямо передо мной. Я задержал дыхание, поднялся на цыпочках и взглянул в глазок, готовый сорваться в любую секунду. Хотя — куда мне здесь бежать? Но учитывая обстоятельства, я был готов сигануть с пятого этажа, нежели попасть в руки следствия.

Эта была Алина. Она махнула рукой в сторону двери, шагнула в лифт и повернулась ко мне лицом. В руках у нее был коричневый футляр для скрипки. Светловолосая девочка с ясными голубыми глазами смотрела в упор прямо на меня и от ее взгляда мне стало не по себе. Может быть, она заметила какое-то шевеление в зрачке? Сейчас она достанет телефон, наберет номер…

Двери лифта с грохотом закрылись. Я с трудом оторвался от зрачка. Сердце бешено стучало. Я вдруг явно осознал, что в этом, своем родном мире чувствую себя неуютно — будто бы лишним, — хотя по ту сторону мне казалось, что стоит попасть домой и я быстро разделаюсь