Джеймс Лусено - Тысячелетний сокол

Оксик в любопытстве склонил голову:

— Да неужели он…

— Он приглашал меня прогуляться по «Авроре», знаешь ли.

— Почему ты отказалась?

— Он заподозрил неладное, когда я рассказала о страховке. И тогда я подумала: если он будет излишне перевозбужден, это нам только на руку. Когда мы расставались, он готов был мне голову открутить.

— И вновь твоя проницательность сослужила нам хорошую службу.

— Джадак не стал проверять, есть ли в кабинете Сомпы резервные камеры. Или в тот момент ему уже было все равно. Он сел за компьютер Сомпы, сделал несколько запросов в ГолоСеть и в конце концов нашел записи о столкновении в небе Нар-Шаддаа.

— Умно. Но зачем ему мчаться на Нар-Шаддаа? Противники Палпатина вряд ли спрятали свой клад там.

Квайр пожала плечами:

— Вероятно, хочет знать больше об обстоятельствах гибели своего напарника — некоего Риза.

Оксик покачал головой:

— Для этого вовсе не обязательно лететь на Нар-Шаддаа.

— Тогда намеревается возобновить жизнь с того места, где она прервалась.

Оксик поразмыслил:

— Надо его брать.

— Так сразу?

— Не хочу, чтобы в дело влезли посторонние.

— От этого никто не застрахован.

— Отправь к нему Синнера.

Квайр нахмурилась:

— Ты уверен, что он справится? Я бы предложила кого-то более здравомыслящего. Того же Гоммана.

— Он охраняет нашего главного свидетеля по торговому делу.

— Коликоида? Чем же Гомман заслужил такое назначение?

— Просто он самый терпимый в отношении жуков.

Фирреррео кивнула:

— Я сообщу Синнеру.

Оксик откинулся в кресле. Новый раунд торгов должен был вот-вот начаться.

Вскоре после того, как Хан и Чубакка вернулись из Корпоративного сектора и стали возить контрабандный спайс для Джаббы Хатта, в поведении «Сокола» наметилось непостоянство. То он «выкладывался на полную» и ставил рекорд на Дуге Кесселя, то сбоил в самые неподходящие минуты, как будто намеренно привлекая повышенное внимание имперцев или сводя Соло и Чуи с повстанцами. Кореллианин не мог избавиться от мысли, что в непредсказуемости «Сокола» повинно то обстоятельство, что он, Хан Соло, — частью из умысла, частью по нужде — превратил обычный фрахтовик в хорошо вооруженный боевой корабль.

Потерянные бочки с глиттерстимовым спайсом, из-за которых на него обозлился Джабба, были далеко не первым грузом, который Хану пришлось сбросить в эти нелегкие дни, приведшие его на Татуин. По временам ему чудилось, что имперские таможенные корабли прячутся за каждой планетой, к которой они подлетали, и это было недалеко от истины. Перед каждым рейсом им приходилось крепить к грузу следящие маячки, чтобы после сброса их можно было найти и подобрать. Но Хану всегда казалось, что «Соколу» каким-то образом претит участвовать в подобных занятиях.

Даже возвращение к «Звезде смерти» после того, как они уже было удрали с Явина-4, казалось в равной степени идеей как Чубакки, так и самого «Сокола». Разумеется, было чистым безумием считать, что корабль — даже оборудованный троицей электронных мозгов, которые редко друг с другом соглашались, — мог принимать какие бы то ни было самостоятельные решения или отличать доброе дело от худого. Но «Сокол» и взаправду был своеволен и упрям, когда дело касалось направления и цели полета. И вот к чему привел этот внезапный поворот событий: не считая того, что удалось спасти Люка и тем самым стать косвенным виновником гибели императорского супероружия, «Сокол» фактически завербовал Хана и Чуи в Альянс повстанцев!

Но самый главный свой «подвиг» «Сокол» сберег для другого раза. Незадолго до начала вынужденной эвакуации с Хота он сломался, и Хан с Леей на борту корабля были вынуждены «ползком» добираться до Беспина. Конечно, кореллианин начал испытывать чувства к принцессе еще в тот первый миг, когда повстречал ее в тюремном блоке «Звезды смерти», но лишь во время их судьбоносного полета на досветовой скорости он окончательно понял, что влюбился.

В силу высокого самомнения Хан не готов был отдать «Соколу» все лавры за то, что тот свел их в вместе и сыграл значительную роль в их отношениях и последующем союзе. Но он всегда полагал, что корабль достоин эквивалента «Кореллианских кровавых полос»[16] — не только за его заслуги в годы Восстания, но и за то, что Хану Соло в конечном итоге достались рука и сердце принцессы.

Глава 14

Хан, Лея, Аллана и Ц-3ПО во все глаза глядели на толпу, сгрудившуюся у трапа «Сокола».

— Лэндо, — пробормотал Хан уголком рта.

Лея кивнула:

— Предупредил их заранее, не иначе.

— Вот тебе и смешались с толпой.

— Все равно бы ничего не вышло. — Она вздохнула. — Беда в том, что я недостаточно приглядно одета.

— Брось, ты шикарно выглядишь.

Она улыбнулась мужу:

— В таком случае, приодеться стоило бы тебе.

От приветственной делегации отделился лутриллианец мужского пола, вырядившийся словно актер массовки из старокорускантского оперного театра.

— Осеон VII сердечно приветствует глубокоуважаемую семью Соло, — провозгласил он, низко поклонившись.

— Благодарим вас, — ответила Лея за всех. — Все это так неожиданно.

— И абсолютно излишне, — проворчал Хан.

— А я — Ц-3ПО, — объявил дроид, спускаясь по трапу «Сокола».

Лутриллианец склонил свою большую голову:

— Добро пожаловать, Ц-3ПО. — Он повернулся к Хану. — Вы впервые на планете, сэр?

— Да, в первый раз.

— Тогда будем надеяться, Осеон-7 не уронит в грязь своего доброго имени.

Кореллианин хохотнул:

— Теперь-то уж поздно ронять.

Многокилометровый клокочущий космопорт наводняли корабли всех форм и размеров: от дорогостоящих яхт до тесных челноков, сновавших между планетой и припаркованными на орбите круизными лайнерами, перевозя туристов из всех уголков Перлемианского торгового пути. Но диспетчеры космопорта направили «Сокола» в чистенький и просторный ангар вдалеке от главных терминалов и зон таможенного досмотра. Спускаясь к планете, Хан обратил внимание, что неподалеку строится космический лифт.

— У вас есть багаж, капитан Соло? — спросил лутриллианец.

Хан кивком указал в глубь «Сокола»:

— На корабле.

— Я велю дроидам доставить ваши вещи сюда…

— Ничего, наш дроид справится. — Хан недвусмысленно посмотрел на Ц-3ПО, и тот, ни проронив ни звука, развернулся и зашагал вверх по трапу.

В ангар вплыл до нелепого длинный репульсорный лимузин.