Николай Шагурин - Рубиновая звезда

— Целиком разделяю твое мнение, — ответил Алмазов. — Но будем говорить о жизни. Что может быть почетнее и радостнее борьбы за жизнь человека? Как светло итти путем, который проложили Мечников, Павлов, Мичурин — гении мировой науки и великие жизнелюбы! А — впереди?! Мы овладеваем тайной белка и в скором будущем сможем сами создавать новые живые формы. Осуществить переход от неживого вещества к живому, от химии к биологии — какая ослепительная, сверкающая цель! Какой это будет переворот в науке!

— Я понимаю вас, дорогой друг, — горячо подхватил Кристев. — Создать ткань — трепетную, полную движения, заронить в нее искру прометеева огня и сознавать, что ты ее творец, — нет и не может быть на свете радости выше этой!..

— Да! — продолжал Алмазов. — Тогда откроются необозримые возможности для обновления тканей и органов человека, и задача долголетия будет решена окончательно. Это будет, Иван Иванович! Если нам с вами не придется воспользоваться плодами этой величайшей победы науки, то этого добьется наша смена. Правда, Олег Константинович? — и Алмазов дружески положил руку на плечо Кострова.

Принесли носилки и, опустив на них тело Прохора Иванова, унесли в сельсовет. Люди стали медленно сходиться.

— Пойдемте и мы, — позвал Любушко.

Они повернулись и пошли к станции.

— Я хочу досказать свою мысль, с которой начал, помните, в тот вечер, — молвил Любушко, беря деда под руку. — Все, что делается у нас, — все, все! — делается для того, чтобы человек жил не только счастливо — мы уже живем так! — но и неслыханно долго. Для врагов мира и человечества каждый минувший час, каждый сделанный шаг — шаг к неизбежной гибели. Для нас это — еще шаг к коммунизму, когда будут созданы все условия для долголетия. Мы все участвуем в борьбе за это. И новая эра вернет каждому из нас, за каждый год, вложенный в строительство коммунизма, лишние три-пять лет жизни.

А Прохор Иванов и его соратники вечно будут живы в памяти народной. Ибо дело, за которое они отдали самое дорогое, что имели, несказанно прекрасно и не подвластно смерти!..

Беседуя, они вошли в ворота сада и направились к лужайке, где освещенный закатными лучами солнца, придавшими мрамору, теплые, телесные краски, казалось, в глубоком раздумье сидел, как живой, Мичурин с яблоком в руке.

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13