Николай Шагурин - Рубиновая звезда

Безымянный: Какое?

Ялта: Глюкозу.

Безымянный: Запомню.

Спустившись в Ялту и выйдя на набережную, Безымянный взглянул на часы. Было еще только 8. Он зашел в парикмахерскую и сел в кресло. Соболь поджидал его на скамеечке поодаль, под мохнатой пальмой.

Набережную заполняли гуляющие. Кузнец с московского автозавода в добротном костюме серого коверкота и желтых туфлях направлялся сыграть партию в бильярд и встречался со знаменитым полярником, который в пижаме, с перекинутым через плечо мохнатым полотенцем, возвращался с пляжа в свой санаторий. Студентки в широчайших, восточной расцветки, шароварах и дымчатых очках спешили сменить этот экзотический костюм на вечернее платье. Граждане всех возрастов и положений облепляли киоски с газированной водой… Словом, на ялтинской набережной было очень оживленно, как и положено в отличный августовский вечер. На скамьях парапета не было ни одного свободного места — столько оказалось желающих полюбоваться морем, удивительно тихим, палево-голубым в этот час.

В саду ресторана «Аврора» играл симфонический оркестр. Под пестрыми зонтами курортники пили душистое крымское вино и лимонад. За одним из столиков старшина второй статьи Василий Колодочка и Маруся Кулешова ели мороженое. Колодочка заканчивал отпуск и накануне воскресного дня решил свезти свою подругу в Ялту.

На танцевальной площадке известный киноактер выписывал ногами затейливые вензеля. Маруся с любопытством следила за его хореографическими упражнениями.

— Он это нарочно, Вася? — спросила она Колодочку.

— Кто?

Маруся фыркнула. Но затем взгляд ее упал на один из столиков напротив, улыбка погасла, лицо побелело, серые глаза странно округлились.

— Он! — с трудом произнесла подруга Колодочки.

— Да кто? — спросил старшина.

— Тот… на берегу…

Колодочка посмотрел в том же направлении и увидел склоненный над тарелкой свеже-прилизанный пробор. Гражданин, на которого указала Маруся, со свирепым петитом поглощал отбивную котлету. Так лицо Колодочки тоже стало серьезным:

— Ты не ошибаешься?

— Ой, нет! — шепотом сказала Маруся. — Глаза, Вася…

Колодочка встал и решительно направился к столику напротив. Он не совсем ясно представлял себе, что скажет, что сделает, но знал одно — этому человеку сейчас будет худо. Он хорошо помнил слова Соболя: «Если вы встретите этого субъекта и сумеете его узнать — держите покрепче».

Но на полпути ему преградил дорогу сам Соболь в штатском костюме.

— Добрый вечер, старшина, — сказал он. — Веселитесь? Добро! — и, не давая Колодочке ответить, взял его под локоть и увлек к своему столику. Он сидел далеко позади Безымянного.

— Садитесь, старшина. Вы угадали — это он, (Соболь заметил, что пальцы Колодочки складываются в кулаки). Но не торопитесь. Возьмите себя в руки и пока ничего не предпринимайте. Не подавайте вида, что он сколько-нибудь вас интересует. Есть?

— Есть, товарищ… — Колодочка хотел добавить «майор», но спохватился. — Может быть, моя помощь потребуется?

Соболь, прищурясь, поглядел на моряка, что-то соображая.

— Пожалуй, — согласился он после короткого раздумья. — Но дело, учтите, небезопасное…

— Хоть в огонь…

— Ладно. Идите к своей приятельнице и попросите ее подождать. Вы сумеете оставить ее на полчаса?

— Конечно. Она на набережной посидит.

— Когда я надену шляпу, вставайте и идите за мной.

…Человек, на котором теперь были сосредоточены мысли Соболя, Колодочки и Маруси Кулешовой, подозвал официанта, рассчитался, поглядел на часы и, не спеша, пошел к выходу.

Минуты через три вышли Соболь и Колодочка. Темнело. Безымянного не было видно, но Соболь по номеру телефона уже установил, о какой именно конторе шла речь. Майор и старшина прошли всю набережную, свернули в переулок и оказались во дворе двухэтажного особняка. Таблички на фасаде говорили о том, что дом этот сплошь занят учреждениями. Здание было погружено в темноту. Обойдя дом, Соболь и Колодочка увидели тонкую полоску света, пробивавшегося из-под шторы в одном из окон второго этажа.

— Становитесь сюда, в нишу, и следите за этим окном, — приказал Соболь. — С двумя оправитесь?

— Есть, с двумя справиться! — отвечал Колодочка, расправляя плечи.

— Добро. Ждите. Да учтите, что они, вероятно, вооружены.

— Есть.

Соболь снова обогнул дом и вошел в подъезд. На втором этаже он остановился перед входом в контору одной из организаций. Дверь была не заперта. Стараясь ступать как можно тише, майор приблизился ко второй двери с табличкой «Торговый отдел» и покрутил ручку. Эта дверь не поддавалась, но люди там были: слышался приглушенный разговор.

Соболь достал пистолет, спустил предохранитель и постучал по филенке костяшкой согнутого пальца. Голоса смолкли. Он постучал снова.

— Кто? — спросил хриплый голос.

— К Алексею Алексеевичу.

— Зачем? — после короткой паузы спросил голос. — Его здесь нет.

— Лекарство для Маши.

— Какое лекарство?

— Глюкоза…

Соболь услышал, как приходит в движение механизм английского замка. Дверь приоткрылась, и он увидел худую, с запавшими щеками, горбоносую физиономию. Открывший, при виде незнакомого лица, мгновенно сообразил, что попался на удочку. Дверь захлопнулась с такой силой, что чуть не перебила Соболю пальцы. Замок щелкнул, как выстрелил… Донеслись торопливые шаги, скрип открываемого окна.

Соболь налег плечом на дверь.

Безымянный выпрыгнул первым и… забился в могучих объятиях Колодочки. Попытка пустить в ход один из хулиганских приемов завершилась плачевно. Безымянный имел дело не с дедом Савчуком, который из всех ухищрений нападения и самозащиты знал только освященную веками «подножку», а с флотским спортсменом наделенным к тому же из ряду вон выходящей физической силой. Рассерженный Колодочка «слегка», как уверял потом, стукнул противника в подбородок. Но от этого «слегка» у Безымянного в глазах завертелись фейерверочные колеса. Колодочка бережно положил его на землю и почти на лету принял второго противника.

В окне появилась голова Соболя.

— Есть?

— Есть, товарищ майор.

— Оба?

— Так точно.

Соболь, взявшись за подоконник, легко и ловко, как кошка, выпрыгнул, присел на корточки.

— Да вы, невзначай, его не до смерти пришибли? — осведомился он, указывая на Безымянного.

— Что вы, товарищ майор! Можно сказать, как в колыбель принял.

— Что ж он лежит? Да и не дышит, кажется?

— Он брыкаться стал, товарищ майор. Ну, я его чуть-чуть и нокаутировал.