Франк Хеллер - Финансы Великого герцога

Итак, нам открыл цербер. Я указал ему на Лавертисса и низким голосом, довольно удачно имитируя голос Горнштейна, произнес: «Как видишь, я передумал. Мне необходимо переговорить с этим господином. Должно быть, я забыл ключ на столе. В течение часа можешь быть свободен».

Цербер исчез, не сказав нам даже спасибо, а мы с Лавертиссом поспешили в кабинет Горнштейна. Минуту спустя Лавертисс уже колдовал вокруг сейфа, а я караулил у двери. Я говорил, что не встречал человека с таким тонким слухом? Возможно, я забыл добавить, что прежде всего это касается замков с комбинациями. Месье Лепен, начальник парижской полиции… Впрочем, это неважно. Через двадцать пять минут Лавертисс отомкнул тайну Горнштейна, защищенную и от огня, и от взлома (а на тот случай, если бы нам не пришлось иметь дела с кодовым замком, Лавертисс освоил простейшие навыки работы с отмычкой), и я приступил к осмотру. И должен признать, что был немало озадачен. Первое, что я обнаружил, было то, что Горнштейна зовут вовсе не Горнштейн.

— Боже мой, что же тут странного, профессор? Я всегда подозревал, что у него есть другие имена. Так как же его имя, если не Горнштейн?

— Семен Марковиц. Более того, у его прелестного предприятия есть парижский филиал. Это было моим первым открытием. Затем — ваши письма, перевязанные веревкой и шелковой лентой небесно-голубого Цвета, — надеюсь, здесь проявился дурной вкус Горнштейна, а не миссис Бэлл. Вслед за вашими письмами я обнаружил множество подтверждений моему первому открытию — а именно тому, что настоящее имя Горнштейна Семен Марковиц и что дела он ведет с размахом и здесь, и в Париже. В Париже у него к тому же есть прибыльный ростовщический бизнес. И только подумайте, какой документ из парижского филиала я обнаружил! Воистину, мистер Исаакс, Горнштейн, или Марковиц, — не обычный пройдоха; что вы скажете, если я сообщу вам, что среди его клиентов есть владетельные князья?!

Мистер Исаакс глядел на Филиппа Колина, вытаращив глаза; тот, казалось, собирался рассказывать дальше, но вдруг рассмеялся и пожал плечами:

— Нет, пока это останется моей тайной. Но я не утаю от вас свое последнее открытие. Я заметил, что внутреннее пространство сейфа не соответствует его внешним размерам. На всякий случай я попросил Лавертисса прощупать внутренние стенки, и очень скоро мои подозрения подтвердились. В сейфе имелось потайное отделение, и Лавертисс — перл своего ремесла, за что он определенно получит от меня тысячу фунтов, — Лавертисс меньше чем за десять минут вскрыл его. И знаете, что обнаружилось в потайном отделении — ясно как божий день? Что Горнштейн, или Марковиц, в довершение всего прочего является немецким шпионом!

— Черт побери! Черт побери!

Мистер Исаакс таращился на Филиппа Колина, как малые дети таращатся на бабушку, которая рассказывает им сказку.

— Да-да, никаких сомнений! Часть документов была зашифрована, а часть написана на обычном немецком, понять который мне не составило труда. Быстро установив, что с 1905 года Горнштейн является немецким шпионом, специализируясь на флоте, я опустошил сейф. Все бумаги, за исключением ваших писем, документа из Парижа и кое-чего еще, что могло послужить доказательством его шпионской деятельности, я бросил в камин и сжег. Затем я написал письмо от имени Чарлза Фергюсона, в котором объяснил Горнштейну, какой удел ждет в этой стране немецкого шпиона, и посоветовал незамедлительно покинуть Англию, самое позднее — ночным экспрессом, который той ночью в двенадцать часов отходил с Чаринг-кросского вокзала. Я запечатал письмо, написал на нем имя адресата — «Горнштейну-Марковицу» — и оставил письмо на столе. Затем мы с Лавертиссом закрыли сейф и удалились. На часах было начало шестого.

Мы прождали на углу Ллойд-авеню до шести, и как только пробило шесть, на улице показались бегущие Горнштейн и цербер, причем сей последний, казалось, был готов убить первого, кто попадется ему на пути. Они скрылись в доме номер 12 по Ферлонг-лейн и пробыли там около двадцати минут; затем показались снова — один бледнее другого. Мы имели удовольствие наблюдать, как мистер Горнштейн-Марковиц советуется с полисменом, как этот последний достает таблицы с расписанием и — смею предположить со всеми на то основаниями — дает Горнштейну пояснения относительно времени отправления поездов на континент. Затем цербер и его хозяин вскочили в кеб и исчезли. Я не сомневался в действенности своего письма, но на всякий случай без четверти двенадцать наведался на Чаринг-кросский вокзал в моем нынешнем одеянии. Мистер Горнштейн-Марковиц уже ждал там на протяжении получаса и проводил время, расспрашивая всех станционных служащих, не опаздывает ли ночной экспресс. Я наслаждался этим зрелищем, пока поезд не тронулся, затем поехал домой и лег спать. Единственное, о чем я сожалею, — это то, что не видел физиономии Марковица, когда он открыл сейф. Вот как обстояло дело, мистер Исаакс. Вы получили свои письма, а я буду вполне счастлив получить свой скромный чек. На предъявителя, если позволите!

Мистер Исаакс, который слушал простой рассказ Филиппа, разинув рот, молча достал из внутреннего кармана чековую книжку, выписал чек и так же молча протянул его Филиппу. Господин Колин внимательно изучил его и поклонился:

— Десять тысяч фунтов! Мистер Исаакс, вы более чем любезны! Вы делаете мне самый щедрый комплимент, который я получал в последнее время. Apres tout[40] на треть это было просто везенье — мы с Лавертиссом…

— Вы великий человек, профессор, — произнес мистер Исаакс. — Я чужд предрассудков и не хочу сказать ничего такого, но вы могли бы стать великим и на других поприщах…

Филипп прервал его жестом.

— Tous les genres sont bons hors le genre ennuyeux, — сказал он. — Все жанры хороши, кроме скучного… Я бы хотел поговорить с вами о другом, мистер Исаакс.

Мистер Исаакс в молчании придвинул к нему свой стул. Он не глядел на часы, а это уже было большим комплиментом, потому что среди представителей его сословия мистер Исаакс был одним из самых занятых людей в Лондоне, и от его слова на бирже зависело счастье и беды тысяч людей.

— Вы ответили на письмо, которое показывали мне в прошлый раз, мистер Исаакс? Письмо с Менорки?

— Менорки? Ах да, про оливковые угодья. Да, конечно, ответил.

— Вы отказались?

— Разумеется.

— Гм. Ну да все равно. Как вы тогда сказали, мистер Исаакс? Только страх оказаться в дурной компании и испортить честную репутацию удерживает вас от этой сделки?

— По преимуществу да. К тому же я не уверен в залоге. Цифры статистического бюро легко сфальсифицировать — и мне случалось делать это в случае с государственными займами. Но вполне вероятно, что цифры верны и залог — стоящий. Полагаю, немало ростовщиков наживаются на Менорке и получают тридцать, а то и сорок процентов. Но именно из-за них я и не мог ответить согласием. Здесь, в Англии, народ очень щепетилен. Десять раз подумаешь, прежде чем дать в долг Португалии, не говоря уже о Китае. Человек моего положения должен заботиться об общественном мнении не меньше, чем о проценте. Совместные дела с Меноркой способны погубить если не его финансовое положение, то репутацию.