Хайнц Конзалик - Смерть и любовь в Гонконге

Что-то подобное он и представлял себе, когда думал о ней. Волшебное царство для волшебного существа.

Открылась следующая дверь. И доктор Меркер оказался в большой, довольно низкой комнате с обтянутыми шелком стенами и диванами и толстыми коврами с вытканными на белом, розовом и голубом фоне драконами.

В красном облегающем платье с разрезами до бедер, которое подчеркивало, а не скрывало ее формы, навстречу ему вышла Янг. Она распустила свои отливающие черным лаком волосы, а из украшений на ней была только брошь на груди. Но камень, сияющий белый бриллиант, стоил наверняка целое состояние. «У нас на него можно было бы купить виллу на две семьи, – подумал доктор Меркер. – Интересно, сколько в нем каратов?» До сих пор такие бриллианты он видел только на телеэкране.

– Я рада вас видеть, – просто сказала Янг, протянув ему руку. Но через какие-то две секунды высвободила свои пальцы. – Вы хотели поговорить со мной?

– Нет, – ответил доктор Меркер.

У него появилось такое чувство, будто пересохло во рту. Как же красива эта женщина, какие у нее глаза, какая походка, как она себя держит, какой у нее голос – сплошное великолепие!

– Нет? – она удивленно подняла брови. – Комиссар Тинь сказал мне…

– Тинь меня понял превратно. Я сказал только, что для меня встреча с вами – прекрасная мечта.

– Ну, вот мы и встретились. И не будем играть словами. Я рада, что вы у меня в гостях. Сейчас мой повар нас попотчует. Выпьете аперитив?

– Джин с тоником. – Доктор Меркер по-прежнему ощущал неприятную сухость в горле.

– Как у Маклиндли?

– Вам и это известно?

– У меня глаза повсюду.

– И за мной они тоже следят? – Доктор Меркер сел на один из обтянутых шелком диванов, а Янг тем временем доставала из резного лакированного шкафчика рюмки, бокалы и бутылки.

Глядя на всю эту роскошь, вполне можно было себе представить, что прислуживать им будет ливрейный мажордом. Но Янг, скорее всего, хотелось, чтобы их беседа прошла без свидетелей.

– Вы покопались в моем прошлом. Знаете, какими видами спорта я занимался.

– Не только это. – Она соблазнительно улыбнулась и налила в бокал джина. – О вас я знаю почти все, доктор Меркер. До последнего времени вы были неприметным немецким врачом и занимались в клинике «Куин Элизабет» исследованиями в области тропических болезней.

– Я хотел бы заниматься этим и впредь.

– А я – нет! Просто чудо, что вы существуете.

– Прикажете покраснеть, как девушка?

– Вам известно, что вы прошли врата ада?

– Увы! Я предпочел бы ничего не знать об этих загадочных случаях заболевания печени. Предположения Тиня – всего лишь гипотезы. Никаких доказательств у него нет.

– Зачем вы сейчас лжете? – Янг смотрела на него расширившимися глазами. – Вы напали на след. И это всем непосвященным известно…

Слух, который распустил Тинь! Черт бы его побрал! Отрицать бессмысленно – никто ему, доктору Меркеру, не поверит. Да, ловушку Тинь подстроил ловко: посещение у него на дому, вызовы в главное полицейское управление, передача мозга умершей убийцы из больницы доктора Ван Андзы в его лабораторию… Кто же усомнится?

Меркер вздохнул, поднял рюмку и выпил свой джин с тоником.

– Поговорим о чем-нибудь другом, – предложил он.

– Нет! Вы здесь только для разговора на эту тему.

– Если так – то к моему глубокому сожалению. – Их взгляды скрестились, и доктор Меркер почувствовал, что у него опять учащенно забилось сердце. – Об умерших от разложения печени я ничего сказать не могу.

– Вы не хотите!

– Давайте не будем играть словами. Я не могу!

– Вам не позволяют говорить…

– Вам я признаюсь честно: я ничего не знаю!

Янг кивнула, повернулась и отошла к стене. Она приоткрыла невидимую дверцу и сделала Меркеру знак приблизиться. Встав и сделав несколько шагов, он увидел, что за дверцей висит фотография. Приблизившись еще на два шага, он, пораженный, остановился.

На снимке величиной с полосу иллюстрированного еженедельника был снят мертвый. Он лежал, скрючившись, между кучами кирпичей и песка. На заднем плане – большая бетономешалка и станина портального крана.

Доктор Меркер втянул воздух сквозь сжатые зубы.

– Я знаю… – хрипло проговорил он. – Ваш жених. Упал с лесов высотного здания… Полиция считает, что это был несчастный случай.

– Я каждый день смотрю на это фото, чтобы ненависть во мне не угасла.

– Вы считаете – его убили?

– Я не считаю – его убили!

– И теперь вы ненавидите кого-то, и целью вашей жизни стало найти этого неизвестного и отомстить ему?

– Я точно знаю, кто убийца! – сказала Янг. Ее тонкая рука несколько раз нежно погладила снимок, и она закрыла дверцу в стене. Этот странный жест нежности сразил Меркера.

– Почему вы тогда ничего не предпринимаете? – тихо спросил он.

– Разве у меня есть доказательства? Я знаю, но фактов в руках у меня нет.

Она села на диван, платье натянулось, и доктор Меркер снова увидел в высоких, до бедер, разрезах ее длинные стройные ноги. И снова поймал себя на мысли: а есть ли на ней что-то под платьем? От этой нелепой мысли он явно нервничал. В подобной ситуации ему прежде бывать не приходилось.

– Вы влюблены в Бэтти Харперс? Доктор Меркер вздрогнул.

– Нет! С чего вы взяли?

– Вы с таким же успехом могли бы влюбиться в черную пантеру – она столь же непроницаема. Но она-то к вам как прилипла!

– Вам это не нравится, Янг?

– Да.

Ее откровенность обескураживала. Этим коротким «да» она безо всяких колебаний признавалась, что Меркер для нее не просто случайный гость. Но Меркера это не подстегнуло, а скорее сковало. Он не знал, как ему теперь себя держать.

– Знаете, вы первый европеец, которого я принимаю на своей джонке, – как бы между прочим сказала она. – В действительности скрытый смысл ее слов был ему ясен. – Не думайте, что мы встретились только благодаря посредничеству Тиня. Я сама пригласила бы вас. Ну, может быть, не так скоро. Я человек очень недоверчивый, Фриц.

Доктор Меркер почувствовал, как покрывается испариной. «И ты, скотина, еще считаешь себя мужчиной, – подумал он. – Сидишь напротив красивейшей из женщин с идиотским видом мелкого чиновника, перед которым разгуливает неглиже жена его генерального директора, решившая его соблазнить. Встань, подойди к ней, подними с дивана, поцелуй. И тогда случится одно из двух: либо она даст тебе пощечину и велит вышвырнуть с джонки, либо обнимет и ответит на поцелуй. И от этого все в мире изменится – и в тебе тоже!»

Но его удерживал страх перед западней, которую мог устроить ему Тинь. Этот азиатский мир слишком таинственен и загадочен, чтобы в него войти безо всяких колебаний, словно бросившись в омут с головой. Он сидел и безмолвно смотрел на нее.