Юрий Виноградов - Десятый круг ада

Вся местность у озера была огорожена двумя рядами колючей проволоки с пропущенным по ней током высокого напряжения. На сторожевых вышках, оснащенных прожекторами, круглосуточно дежурили эсэсовцы. Вокруг всего огромного по площади леса дополнительно возводилась военнопленными вторая изгородь из колючей проволоки с ее последующей электрификацией. Оберштурмбанфюрер Грюндлер делал все возможное, чтобы не допустить случаев побега из Шварцвальда и тем самым сохранить главнейшую тайну третьей империи — создание мощного бактериологического оружия. Эсэсовцам был дан приказ стрелять без предупреждения в любого, сделавшего хоть малейшую попытку к бегству. Те, кто вошел в железные ворота этих трех лагерей, выбраться отсюда уже не могли. Подобная участь ждала и обслуживающий персонал, а также большинство сотрудников бактериологического центра. Главное управление имперской безопасности и его начальник обергруппенфюрер СС доктор Кальтенбруннер не хотели иметь лишних свидетелей. По его распоряжению Грюндлер составил списки А и Б, вступающие в силу сразу же после создания бактериологического оружия. Занесенные в список А всего несколько человек, в том числе доктор Штайниц и профессор Шмидт, получали самые высокие награды и благосклонность фюрера, продолжая работать на укрепление могущества великой Германии. Люди из списка Б, где значились и имена талантливых бактериологов, химиков, ботаников, врачей, подлежали немедленному физическому уничтожению.

Комендантом первого и второго лагерей являлся долговязый, с испитым бледно-желтым лицом оберштурмфюрер СС Баремдикер, незаконнорожденный сын барона Тирфельдштейна. Лагерь номер три также подчинялся ему, и Циммерман должен был безукоснительно выполнять все его требования. Генрих попытался сблизиться с комендантом, но высокомерный Баремдикер, в жилах которого текла голубая кровь старинного немецкого рода баронов Тирфельдштейн, так грозно с высоты своего положения посмотрел на начальника спецотряда славянских рабочих, что тот, растерянно пролепетав тысячу извинений, готов был под жгучим взглядом оберштурмфюрера провалиться сквозь землю. С тех пор Циммерман только щелкал каблуками при встрече с Баремдикером и преданно смотрел грозному начальнику в глаза, стремясь предугадать любое его желание.

Жили рабочие в бараках, один из которых предназначался для немногочисленных женщин и нескольких семейных. Выдали всем серые спецовки, приказав нашить на спине присвоенные каждому номера, дабы легче было распознавать людей. На долю женщин падала работа на кухне, уборка помещений и территории, стирка белья.

На место прибыли вовремя.

— Приступить к работе! — не давая времени на отдых, приказал Циммерман, и сотники быстро, без суеты развели своих подопечных на отведенные ранее участки. Зазвенели пилы, застучали топоры, с грохотом и треском одна за другой стали рушиться великаны-сосны. Их тут же трелевали и на поляне складывали в штабеля. В чаще леса готовилось место для глубокого котлована под сооружение, большинство помещений которого должно находиться в земле. Циммерман не знал, что они строят, и, конечно, не мог спросить об этом подполковника Рюделя. Будущее сооружение находилось рядом с бактериологической лабораторией, скрытой от посторонних трехметровым забором. Унтершарфюрер Кампс строго предупредил рабочих, чтобы не смели даже подходить к забору, иначе смерть. Видимо, лаборатория расширяется, и они строят ее второе отделение или какое-то особое помещение, предназначенное для специальных целей. Впрочем, гадать трудно, время покажет. А пока Циммерман дал задание Лукашонку и Пальчевскому внимательно следить за всем окружающим, запоминать привозимый материал, знать размеры труб, толщину балок, длину забора и расстояние от него до всех точек сооружаемого объекта. Циммерман не мог пока предположить, каким путем его группе удастся взорвать бактериологический центр, у него нет еще взрывчатки. Перед отправкой в Могилев Григорьев обещал доставить ее сразу к месту назначения, но как он это сможет сделать, Циммерман даже не мог себе и представить.

На площадку прибыл Рюдель. С первого взгляда было видно, что он зол и раздражителен. «Чего это он, как зверь? — подумал Циммерман. — Очевидно, от начальства попало…»

Он хотел доложить ему о ходе работ, но Рюдель резко прервал его:

— Эти бездельники все еще копаются с одним пнем. Со вчерашнего дня!

— Здоровый попался, герр подполковник. Корни глубоко в землю ушли, — попытался оправдать рабочих Циммерман. Он ковырнул носком сапога твердую землю, в сердцах добавил: — Ведь камень, а не земля. А у рабочих лопата да топор. И людей мало…

— Людей у меня больше нет и не будет, — отрезал Рюдель.

— Тогда бы трактор или другую машину.

— Все машины на фронте.

Циммерман замолчал, не решаясь больше спрашивать. Как бы не навлечь на себя немилость разгневанного начальника. Сверху его торопят со сроками сдачи объекта, а на стройке работа идет медленно.

— Я недоволен темпами работы русских, — сквозь зубы процедил Рюдель.

— Я заставлю их работать до седьмого пота, но это мало поможет. Без техники нам не обойтись, — произнес Циммерман и осторожно добавил: — Боюсь, как бы не сорвать сроки, установленные фюрером и вами, герр подполковник.

— Сроки срывать нельзя, — Рюдель вплотную подошел к котловану, каменистое дно которого ковыряли лопатами рабочие. При виде грозного начальника лопаты застучали чаще.

— А если… если взрывчаткой? — тихо произнес Рюдель, не глядя на начальника отряда славянских рабочих. Его губы медленно шевелились — должно быть, в уме он подсчитывал, сколько потребуется тола, чтобы убыстрить работу.

— Взрывчатка?! — осторожно переспросил Циммерман. — Тогда… тогда другое дело.

Рюдель вскинул колючие брови:

— Вы умеете обращаться с толом?

— Да! У русских мне приходилось работать с толом при сооружении разных объектов.

Рюдель прищурил глаза, вдумываясь в сказанное Циммерманом. Без сомнения, время на рытье котлована резко сократится.

— Хорошо, взрывчатка будет, — подумав, согласился Рюдель и строго предупредил: — Под вашу личную ответственность!

Циммерман прищелкнул каблуками, вытянулся:

— Не извольте беспокоиться! У меня не пропадет ни один грамм!

Через день грузовая автомашина привезла взрывчатку в тяжелых цинковых коробах. Ее сложили в штабель, накрыли брезентом и сдали под охрану эсэсовцам унтершарфюрера Кампса. Циммерман поручил сотнику Лукашонку неподалеку от стройплощадки соорудить склад для хранения тола. А сам не без радости подумал: «Не надо теперь Центру заботиться о взрывчатке. Вот она, рядом! Как только взять этот тол и где его понадежнее спрятать?»