Иосиф Ликстанов - Зелен камень

Подруга, раскрасневшаяся, оживленная, подвела к ней молодого человека с гладким, ничем не примечательным, но действительно несколько высокомерным лицом.

— Познакомьтесь, — представила она своего спутника: — Иван Григорьевич Параев, лучший наш танцор. Это знакомая товарища Самотесова, — сказала она Ивану Григорьевичу. — Покажите ей, как танцуют в Кудельном!

Ванечка танцевал хорошо и несколько небрежно, как и полагается искусному танцору.

— Так вы с Самотесовым знакомы? — спросил он. — В Горнозаводске познакомились или в Новокаменске?

— В Новокаменске.

Узнав, что главный врач рудничной поликлиники Абасин приходится Валентине дядькой и что она студентка Горного института, Ванечка стал менее высокомерен и, между прочим, полюбопытствовал, не знает ли она выпускника Горного института Павла Петровича Расковалова.

— Я с ним знакома, — ответила Валентина и посмотрела в глаза партнеру: это были твердые глаза человека, привыкшего пользоваться неограниченным правом спрашивать.

— Говорят, отец Расковалова жил в этих местах. Вы не слышали?

— Я это точно знаю. — И Валентина почувствовала все тот же холодок в сердце. — Его отец был инженером, вернее одним из инженеров «Нью альмарин компани».

— Только инженером? — переспросил Иван Григорьевич, но тут же заговорил о литературных новинках и умело дал понять, что следит за искусством, не позволяет себе отставать от жизни, хотя служебные обязанности берут чуть ли не восемнадцать часов в сутки.

Танец кончился. Иван Григорьевич предложил Валентине пройти в буфет. Она отказалась: у нее вправду разболелась голова.

— Я домой…

— В таком случае, я вас провожу. Завтра у меня хлопотливый день. И, кажется, я уже не найду сегодня лучшей партнерши, чем вы.

По дороге он выказал себя очень внимательным, не раз прерывал шутливый рассказ о жизни в Кудельном — где Иван Григорьевич очутился недавно — вопросом, как она себя чувствует.

Вечер был душный, хотя и ясный. Далекие зарницы вспыхивали в стороне Новокаменска. Валентине казалось, что она сейчас что-то услышит нехорошее, тяжелое, но Иван Григорьевич ничего не сказал, а она не решилась спросить его, что он думает об инженере Клятой шахты Павле Расковалове.

— Вы ведь в центральном разрезе работаете? — вспомнил он прощаясь. — Я иногда там бываю. Люблю мужественное горное дело. Навещу вас. В среду совещание хозяйственного актива. Приходите в клуб. После актива, может быть, мы немного попрыгаем. Только постарайтесь, чтобы у вас голова не болела. На всякий случай, я захвачу порошки от головной боли.

В общем, он вел себя очень корректно и ушел, неплохо насвистывая из «Травиаты». Валентина стояла, неподвижная, у двери, пока свист не затих вдалеке; она все старалась понять, почему Ванечка заинтересовался Павлом, почему расспрашивал об его отце, почему усомнился в том, что отец Павла был только инженером «Нью альмарин компани». Конечно, ничего путного она придумать не смогла и расстроилась окончательно. Подруга, вернувшаяся домой во втором часу ночи, застала Валентину еще бодрствующей.

Глава шестая

1

Утром пораньше Петюша собрался на Клятую шахту. Он живо сварил похлебку, накормил Ленушку и Осипа и отнес поесть деду Роману. В низкой, полутемной избе старик лежал на лавке пластом — громадный, иссохший, костлявый. Лицо его было неподвижно, но открытые глаза жили; в них будто застыло удивление: какая сила могла свалить его громадное и все еще могучее тело! На свету сквозь серебро окладистой бороды рисовался выдавшийся острый подбородок.

— Слышишь? — спросил Петюша, склонившись к Роману.

Старик чуть шевельнулся, закрыл и снова открыл глаза.

— Без памяти был три дня, — сказал Петюша. — Есть хочешь?

— Мне не надобно. Ты Ленушке…

— Кормлена Ленушка. Потом захочешь, так Ленушке скажешь, она покормит.

Он уже направился к двери, когда зашелестел голос старика.

— Ну? — спросил Петюша. — Чего тебе?

— Сказывала Ленушка… Подрядились вы с Осипом… продушной ходок искать?

Снова Петюша наклонился к нему. По-видимому, наступила та редкая и неожиданная минута, когда сознание и память возвращались к старику почти полностью. Его глаза, обычно тусклые, непрозрачные, теперь прояснились. Петюша знал, что эти минуты проходят быстро.

— Подрядились мы… Завтра пойдем с Осипом. — Он приблизил губы к уху старика: — Ты, дедко, в Клятой шахте робил, ты продушной ходок, должно, знаешь… Ты скажи!.. Шахте требуется… И Ленушку в школу возьмут. Что ей темной жить! Ты скажи, дедко, слышь?

Он допытывался нетерпеливо, настойчиво и вдруг увидел, что глаза старика снова заволакиваются туманом.

— Не ходи. — проговорил Роман. — С Клятой шахтой свяжешься, как Ленушка будет? — Беспокойство, тоска придали сил этому почти мертвому существу, Роман приподнял голову: — Ты Ленушку не кидай!

Затем бред снова вернулся к Роману — обычный бред, бессмысленная путаница, в которой ничего нельзя было понять. Петюша подождал немного, раздосадованный и разочарованный, вышел, закрыл за собой дверь и побежал в избу Осипа.

Накануне Осип и Петюша долго обсуждали план похода в Клятый лог. Осип, казалось, по-настоящему заинтересовался этим делом, но к утру от увлечения не осталось и следа; он сидел на лавке в своей обычной позе, равнодушно глядя в окно.

— Ты вот что… — отрывисто проговорил Петюша. — Чем так сидеть, ты бы к Глухих сбегал, нашу брезентовую куртку стребовал. Взял, так пускай отдаст. И хлеба в Баженовке прикупи, а я с шахты принесу. Может, в логу ходить будем долго, а с чем Ленушку и деда оставим?

Его слова Осип принял вглухую.

— А ты скорее ворочайся, я ждать стану, — откликнулась девочка, перебиравшая в уголке свои книжки с картинками, тысячи раз читанные и давно заученные.

Петюша свернул в трубку заплечный мешок, велел Ленушке далеко от дома не бегать, повторил Осипу свой приказ о брезентовой куртке и отправился в путь.

День выдался душный, парной, солнце светило неярко, но жгло сильно. Что с того! Дорогу до Клятой шахты Петюша осилил, не позволив себе ни минуты отдыха. Он так и этак обдумывал будущий поход на поиски продушного хода и в уме сосчитал все копушки, которые ему пришлось видеть два года назад во время «глубокой разведки» по заданию штаба «красных» в комсомольской игре. Он мысленно наметил маршрут своего похода с Осипом и живо представил, как на пионерском сборе после каникул расскажет ребятам о своей помощи Клятой шахте.