Анри Кулонж - Шесть серых гусей

Ларри молчал. Убогая комната была аргументом, которому трудно было что-либо противопоставить.

— Вы сможете пополнить мое досье многими другими письмами, которые я писал разным должностным лицам, носившим черные и коричневые рубашки, письмами, за которые меня исключили из адвокатуры мои завистливые собратья! — Голос его начал дребезжать. — Но вы здесь не для того, чтобы вручить мне премию за добродетель, верно? Это очень редкий товар в тех местах, куда я могу вас ввести.

Хотите пример? Я знаю, что вы ведете расследование кражи стального троса в районе Меркато. Так вот, могу вас уверить, что подозревать надо не братьев Скарциалуппи. Вам и вашим людям надо поболтаться вокруг виа Маринелла, где есть склад, который может вас заинтересовать. Однако будьте осторожны, — он тоненько захихикал, — вас может ожидать весьма прохладный прием.

Ларри с трудом скрыл удивление.

—Откуда вам известно, что я веду это дело?

Сальваро скорчил рожу, как герой итальянской комедии масок,

— Вчера на вашем столе лежала папка с этикеткой, которую ничего не стоило прочесть.

Ларри покачал головой:

— Давайте расставим точки над i, синьор адвокат. Денег у меня для вас нет, а даже если есть, то очень и очень немного. Безусловно, я могу придержать некоторые особо компрометирующие вас документы, но и только.

Сальваро побледнел как мертвец.

— Вы что, пришли ко мне с пустыми руками? — воскликнул он. — Без денег?

— Если я изыму из вашего досье некоторые документы, на основании которых против вас могли бы быть выдвинуты серьезные обвинения, вам, быть может, удастся снова заняться адвокатской практикой и — в жизни всякое случается — честно зарабатывать себе на жизнь.

Сальваро пожал плечами:

— Вы сами прекрасно понимаете, что теперь я никогда не найду себе клиентов! Вы будете меня постоянно шантажировать… К тому же есть мне надо сегодня, а не через полгода…

Ларри ощутил кислый запах у него изо рта и вновь обратил внимание на то, насколько осунулось его лицо, насколько бледна синеватая и сухая, как пергамент, кожа, как дрожат его руки. В нем проснулось сострадание.

— Простите, что повторяюсь, — заговорил Сальваро, словно почувствовав, что настроение собеседника изменилось, — но мне известно все, что происходит в городе в наше тревожное время, и эти сведения имеют свою цену. Мне все известно об аферах и незаконных операциях, о каналах сбыта контрабанды, что вовсе не значит, подчеркну еще раз, что я во всем этом участвую. Я знаю, кто есть кто, кто чем занят, кто что продает и почем. Оккупационные власти не смогут обойтись без людей, подобных мне. Хотите один совет? Но больше бесплатных сведений не будет. Передайте своему приятелю-американцу, что картин из Неаполитанской пинакотеки в тайнике монастыря в Монтеверджино больше нет.

Ларри снова пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать, насколько он удивлен.

— И снова — откуда вы знаете… — начал он.

— Знаю, и все.

— Вы подслушивали! Это можно квалифицировать как шпионаж, что только усугубляет ваше положение. За одно это я могу вас арестовать.

— Ну так арестуйте! По крайней мере в тюрьме меня будут кормить! — бросил его собеседник с иронией отчаяния. — Как вы можете угрожать мне, когда я могу быть вам так полезен?.. — с недоумением спросил он.

В глубине души Ларри был с ним абсолютно согласен. Он подумал: как расстроится Пол, если он, Ларри, упустит такой источник информации.

— Хорошо, постарайтесь узнать как можно больше об этой истории с пропавшими картинами, и, обещаю, я постараюсь «почистить» ваше досье.

— Мне требуется срочная помощь, — произнес Сальваро почти умоляющим тоном.

— Я принес вам пачку «Кэмела» как доказательство серьезности моих намерений, — сказал Ларри, открывая портфель. — Это немного, но в нынешние времена вы всегда сможете что-нибудь за нее выручить.

Глаза Амброджио Сальваро блеснули.

— Еще бы!

Ларри протянул было ему пачку, но потом передумал.

— Послушайте, меня мучает один вопрос: объясните мне, как вы догадались, чем занимается американский офицер, который был со мной тем вечером?

Адвокат понимающе вздохнул:

— Когда синьор Малайоли, главный смотритель музеев Неаполя, встречается с офицером союзников в знаменитом кафе «Моччиа», чтобы побеседовать, пусть и вполголоса, о местонахождении тайников с произведениями искусства, и когда последний, в той же беседе, упоминает о доме Шелли, в котором мы находимся, и выражает беспокойство его состоянием, за стойкой стоит бармен, у которого есть уши..

— Я понял! — воскликнул Ларри. — У осведомителя имеются свои собственные информаторы!

— Связи, назовем это так, — скромно уточнил Амброджио.

— Которые немедленно передают сведения! Эта беседа могла состояться только вчера вечером… А как вы оплачиваете их услуги, если сами на мели?

— У меня добровольные информаторы. Они работают, ну, скажем, в кредит, ожидая, когда я найду хорошего клиента.

— Например, меня! Плохо только то, что «хороший клиент» почти так же беден, как вы.

Повисло тяжелое молчание.

— Но вы только что сказали, что готовы постараться! — воскликнул Амброджио.

Ларри сообразил, что совершил оплошность.

— Мы с американским офицером, о котором вы только что говорили, могли бы, конечно, объединить наши усилия, — сказал он. — Это стоит обдумать, но, повторяю, решение вопроса можно значительно ускорить, если вы скажете мне, где сейчас картины из пинакотеки.

— Это невозможно! — воскликнул Амброджио и добавил: — Если вы думаете, что это так легко узнать…

— Вы сказали или слишком много, или слишком мало! От смотрителя музеев ждать нечего, я прав?

Амброджио кивнул:

— Правда заключается в том, что после стольких лет страха перед возможной отправкой художественных ценностей в Германию люди из Управления охраны памятников теперь опасаются того урона, который могут им нанести союзники. Они боятся всего: что произведения искусства вывезут в американские музеи, что англичане будут метать дротики, используя полотна Тициана в качестве мишени, что американцы начнут упражняться в стрельбе, целясь в половые члены мраморных эфебов… Все это мы уже видели. Да. Если вам удастся раздобыть немного денег, я постараюсь узнать об этом больше.

Ларри понял, что эту фразу ему придется слышать достаточно часто.

— Да, вот еще что, — продолжил Сальваро уже вполне профессиональным и точным слогом. — Добывайте средства как хотите, но знайте — я буду разговаривать только с вами, и информацию передавать буду только вам, и платить мне будете только вы. Я требую полного доверия, пусть вас не удивляет это слово: таковы правила у адвокатов.