Карл Май - На Рио-де-Ла-Плате

— Где находились его коллекции, о которых вы говорили? Где пребывала ненапечатанная книга, то есть рукопись столь ценного труда?

— Этого не знает никто.

— Неужели падре умер, не рассказав сендадору о таких важных вещах? Итак, при нем был перевод кипу и не было самих кипу, которые по крайней мере, я говорю «по крайней мере», столь же важны, как и перевод?

— Гм! Этими вопросами вы ставите меня в затруднительное положение!

— Я уверен, что ваш друг был бы загнан ими в тупик. Если мои предположения справедливы, то он не только незаконно присвоил себе рукопись, но и утаил оба кипу.

— У падре ведь не было их при себе, я вам уже говорил!

— А я утверждаю, что были. И оба их он доверил сендадору. Ведь тот разбирается в языке кечуа?

— Разбирается.

— Но кипу он не мог прочитать?

— Нет.

— Ну, тогда оба кипу не только не нужны ему, но и опасны для него. Он узнал тайну, прочитав перевод. Если бы кипу случайно потерялись и попали в руки человека, который сумел бы их расшифровать, то тайна была бы разгадана. Поэтому нужно было избавиться от них, уничтожить. Что он думает делать теперь, когда розыски оказались напрасными?

— Он не прекращает их.

— Напрасный труд.

— Может быть, и напрасный, ведь он намерен довериться человеку, который лучше его разбирается в приложенных чертежах. Я получил задание подыскать такого человека и думаю, что уже нашел его.

— Предполагаю, что вы имеете в виду меня.

— Это именно так.

— Тогда вы глубоко ошибаетесь. Я совершенно не гожусь для таких дел, к тому же опасных. Почему сам сендадор не ищет себе компаньона? Почему прячется в сельве и поручает то, с чем легко справился бы сам? А потому, что ему пришлось бы отвечать на те же вопросы, что я задаю сейчас вам. Но с вас, как с посредника, многого не спросишь, тогда как ему же пришлось бы отвечать на все вопросы вполне однозначно: да, нет, а это небезопасно.

— Но если я приведу вас к нему, ему же придется ответить на все ваши вопросы!

— Да, но тогда мне уже, видимо, поздно будет думать о возвращении.

— О, нет. В любой момент вы можете отказаться от нашей затеи.

— Да, но тогда я, человек в этих краях новый, окажусь в полном одиночестве в сельве или в пустошах Гран-Чако и наверняка пропаду. Разве сендадор на это не рассчитывал?

Монтесо в бешенстве вцепился в свои всклокоченные волосы. Выглядело это забавно.

— Сеньор, вы совершенно сбиваете меня с толку, без всяких оснований не доверяя сендадору! — воскликнул он. — Но я надеюсь, вы еще все как следует обдумаете и согласитесь участвовать в нашем предприятии.

— Не обольщайтесь! Я повторяю, что не подхожу для этого. Потому только, что я — иностранец. Вы не догадываетесь, какие знания понадобятся, чтобы обнаружить это озеро и замурованную шахту.

— Шахту мы не нашли, но озеро все же отыскали. Мы не сумели обнаружить там лишь место, где был захоронен клад.

— Охотно верю. Если предположить, что эти сокровища в самом деле затоплены в нем, то неужели вы думаете, что достаточно лишь нырнуть в означенном месте, чтобы найти желаемое? Я повторяю: для решения этой задачи нужны знания, о существовании которых вы даже не подозреваете. Такими знаниями может обладать лишь местный житель или ученый, специально изучавший здешние обычаи, историю, законы. Я же нахожусь в этой стране всего несколько часов, к тому же я вовсе не ученый.

— Поживем — увидим. Я доверяю вам; мне этого пока достаточно. К тому же вы человек привычный к опасностям и лишениям, которые могут подстерегать в подобном путешествии. Вы совершенно вольны располагать собой по своему усмотрению. Что я могу требовать от вас? А если мы договоримся, то опять к вашей же выгоде. Разве вы не говорили мне сегодня, что небогаты?

— Да, говорил.

— Ну так подумайте о том, что, если нам повезет, вы станете сказочно богаты. Конечно, вначале надо обговорить, какую долю получит каждый из нас.

— Это меня не волнует. Я уже сказал вам, что для меня важны совершенно иные ценности, нежели те, что вы ищете. И только из интереса к столь сомнительной добыче я не стану участвовать в авантюре, которая наверняка плохо кончится.

Я давно завершил ужин. Йербатеро освободился только сейчас. Он в сердцах скомкал салфетку, бросил ее на стол и спросил:

— Значит, вы отказываетесь?

— Нет. Я поеду вместе с вами, но не стану связывать себя никакими обязательствами.

Его помрачневшее было лицо тотчас оживилось.

— Прекрасно! — воскликнул он. — Стало быть, мы договорились?

— О нет! Не надо питать чересчур больших надежд на мой счет. Откровенно признаюсь вам, что само по себе это дело очень привлекает меня. И раз я хочу изучить страну и ее жителей, то лучше всего, если поступлю так, как человек, решивший поскорее научиться плавать: брошусь в воду там, где глубже всего. Итак, если вы намерены взять меня с собой, я составлю вам компанию. Но попрошу вас принять мои условия.

— Выкладывайте!

Монтесо не скрывал своей радости. Мое заявление очень ободрило его. Позднее, изо дня в день, я убеждался, что он действительно полюбил меня.

— Собственно, условие только одно, — сказал я. — Но скажите мне сначала: кто вообще принимает участие в экспедиции?

— Только сендадор и мы, здесь сидящие. Мы вшестером долгие годы работали вместе, хорошо знаем друг друга, подходим друг другу и уверены, что можем положиться друг на друга. Вам придется иметь дело с людьми порядочными, не привыкшими попусту болтать.

— На этом качестве, а именно молчании, я и настаиваю. Я открыто выказал свое недоверие к сендадору. Поэтому не только в моих, но и в ваших интересах сделать все, чтобы он не узнал об этом. Если вы обещаете мне сохранить это в строжайшей тайне, то я присоединюсь к вам, иначе нет.

— Согласен! Вот вам моя рука, сеньор! Ударим же все вместе по рукам!

Остальные охотно последовали его призыву; теперь мое ближайшее будущее было предрешено; я присоединялся к этим йербатеро.

— Итак, мы в конце концов поладили, — удовлетворенно сказал Монтесо. — Все остальное решится само собой. Вы сможете отправиться отсюда завтра утром?

— Да, у меня нет повода задерживаться здесь.

— Тогда, стало быть, выступаем в путь завтра утром. Но до отъезда вам надо обзавестись всем необходимым снаряжением.

— Что вы подразумеваете в данном случае?

— Пончо. Шляпа у вас уже есть. Далее, косынка. При верховой езде ею обвязывают шляпу таким образом, чтобы свежий воздух проникал спереди к шее и затылку. Это очень хорошо остужает. Я с утра приду к вам, чтобы помочь при покупке вещей, поскольку в этом вопросе я, пожалуй, буду поопытнее, чем вы. Кроме пончо, вам нужна еще чирипа.