Гэвин Лайл - Весьма опасная игра

Среди хаоса в почти скапотировавшем самолете мне понадобилось некоторое время, чтобы сориентироваться. Я установил местоположение карбюратора и обследовал идущий назад и через переборку топливную магистраль – и нигде не обнаружил повреждений. Потом проследил масляные трассы. Сам бак был перевернут. Основная масса содержимого теперь образовала липкую дорожку на земле под самолетом. Я сбил ссохшуюся корку углекислой пены и извлек масляный фильтр наружу. В нем скопилось много шлака, большая часть на стенках сетки фильтра. При открытой системе распространялся сильный запах бензина. Я установил масляный фильтр обратно на место, счистил корку пены с остальных частей двигателя, чтобы скрыть следы исследований. Затем открыл крышку масляного бака, чтобы слить из системы остатки масла. И отметил для себя, что крышка бака была закрыта не как положено.

Миссис Бикман, наблюдавшая за всем через мое плечо, произнесла:

– Боже, как воняет!

– Готов поклясться, что запах появился еще в воздухе. Но у них возникли другие, более серьезные трудности.

Захлопнув капот, я завернул винты.

Она снова заговорила:

– Прошу прощения. Я не имела в виду чего-то определенного... Просто искала повод завязать какой-то разговор.

– Да... Простите, я был несколько резковат.

– Что, такого рода аварии часто случаются?

– Нет, я знаю несколько случаев вынужденных посадок, и никогда по причине пожара мотора в полете. Пилот – новичок в этой стране.

Она только кивнула. Она выглядела исключительно привлекательной в туалете с Пятой Авеню и солнечными лучами, запутавшимися в ее волосах. И в моем мозгу мелькнула мысль, что на много миль нет ни одной живой души, ну уж во всяком случае на расстоянии слышимости человеческого крика.

Мысль мелькнула и исчезла. Но я ощутил сожаление, расставаясь с нею.

Однако я еще не закончил с "Остером". Что-то еще должно было быть, не знаю что, но теперь я догадывался, что должно.

Обнаружил я это под панелью приборов со стороны места пассажира: свисающую электрическую розетку и пару обрезиненных зажимов, которые прежде были для чего-то предназначены. Для того, чего в кабине не было. И начал шарить в близлежащих зарослях.

Миссис Бикман спросила:

– Ну, что теперь?

Я продолжал поиск. Понадобилось около десяти минут, пока я наткнулся на это, и не меньше недели, если бы он действительно собрался запрятать это в здешних лесах. Коробка электроники размером с большой словарь, с длинным проводом к устройству, включающему в себя трубу из легированной стали с ручкой, круглую шкалу в градусах с одной стороны, и небольшой квадратный металлический раструб – с другой. Я вытащил это на открытое место и тщательно осмотрел. Устройство не выглядело поврежденным, хотя вы никогда не можете быть уверенным в электронике до тех пор, пока ее не включите.

Миссис Бикман спросила:

– Что это вы нашли?

Я приподнял устройство, чтобы она взглянула.

– Часть оборудования, которое вывалилось из самолета.

– Вывалилось? Просто выскочило наружу и само спряталось за дерево?

Я ласково улыбнулся.

– Должно быть, так все и было. Кому бы понадобилось прятать такую безделицу – правда, если только они не подумали, что другой пилот это сцапает?

И я повел ее обратно к "Бобру", предоставив возможность поразмыслить о том, что я просто дешевый воришка, мародерствующий на развалинах. Она была права только наполовину. Я планировал положиться на этот аппарат, и весьма серьезно: черта с два здесь добудешь лицензию на ввоз радарного приемника – вещь, единственное назначение которой – определять местоположение радарных станций. Между прочим, особенно трудно ее добыть, если летаешь близко к русской границе.

Кроме того, оставался вопрос, почему это Джад считал стоящим таскать с собой такое оборудование. И как связано это с тем, что кто-то навредил полету "Остера".

Мы приземлились в Ивайло после трех. Я отправился заказать по телефону такси для миссис Бикман, и ее багажа, затем дал команду дозаправить "Бобра".

– Проблем с номером в гостинице у вас не будет, – сказал я ей, – снова встретимся мы где-то за ужином, когда я навещу вашего брата. Это займет не слишком много времени, если он в это время не будет палить по медведям, но во всяком случае я вернусь до темна.

– Благодарю, мистер Кери.

Она теперь снова была в пальто, всего с несколькими кровавыми пятнами на подкладке, но в застегнутом состоянии их видно не было.

– Сожалею, что вела себя сегодня несдержанно.

– Не просите прощения – пока. Вероятно, сегодня вечером у вас будет еще возможность.

Она только кивнула.

– Может, вы передадите это ему при встрече?

Она передала мне письмо авиапочты и прочно запакованный пакет величиной в коробку с шоколадками.

– Между прочим, пакет видимо для вас. Я чуть не уронила его: словно свинцовая болванка.

Я взглянул на почтовую этикетку. Пакет был адресован Ф. У. Хомеру, под его попечительство, в качестве услуги фирмы, и для передачи мне.

Это могли быть только патроны с литыми пулями 12-го калибра, которые он мне обещал.

Она сказала:

– Это то письмо, которое я ему посылала. Оно может помочь при объяснениях.

Я сунул конверт в карман рубашки.

– Сделаю все, что смогу, миссис Бикман. Я действительно попытаюсь убедить его встретиться с вами. Но есть что-то такое, о чем вы осведомлены гораздо лучше, и оно может оказаться сильнее моих доводов.

– Да, – сказала она, – да, гораздо лучше.

Повернулась и направилась к зданию аэропорта.

Глава 12

Все еще не было признаков Мики, однако в диспетчерской обнаружилось от него послание: заболел, надеется подойти завтра, но не обещает.

Ожидая, когда закончат заправку, я вскрыл пакет с патронами и зарядил дробовик.

Патроны были с латунными гильзами, около двух с половиной дюймов в длину. Из гильзы торчало только острие свинцовой пули. Я пообещал себе, что как-нибудь разряжу один патрон, чтобы только увидеть величину и определить вес самой пули. Чувствовалось, что она действительно должна быть громадной и ужасной в своей разрушительной силе.

Ружье я положил обратно, где оно и было; на будущее следовало купить какие-нибудь ремни или парусиновый ружейный чехол и прикрепить ружье к потолку, чтобы оно не мешало передвигаться по кабине, но было под рукой. А пока все, что я смог – это сделать надрез в звукоизоляционной обшивке над дверью для пассажира и запихнуть ружье за нее.

Маленький желтый грузовичок, отчаянно гудя, носился по взлетной полосе, чтобы прогнать оленя. Я вырулил и взлетел где-то около половины четвертого.