Дмитрий Федоров - Города Алисы

— Надо, чтобы Аршавин наговорил поздравление на камеру мобильного, а потом подписал футболку. Вы, Алиса, пошлете своему молодому человеку MMS за минуту до того, как встретиться с ним. И как только он это видео просмотрит, Вы ему сразу подарите футболку. Будет как в Голливуде!

Какой-то приятель Германа тут же сказал, что закажет дорогой короб из палисандра, чтобы футболка хранилась в нем. Другой предложил инкрустировать короб малахитом. Третий (владелец «Феррари») настаивал на том, чтобы запаять футболку в хрусталь. Соломон учуял, что вокруг серьезные люди и притаился под столиком.

Алиса, всех выслушав, категорично и вместе с тем тактично попросила ограничиться майкой и простым автографом. Поэтому, законопослушно накурившись сигар не в библиотеке, а в специально отведенной для этих целей комнате, инициативная группа кавалькадой из роскошных авто двинулась куда-то за Риджентс парк, где Аршавин на днях снял апартаменты.

— Город очень френдли по духу, — уверял Герман по дороге.

— Я уже успела почувствовать, встретившись с Вами и мистером Кэрроллом.

— Нет, правда, — засмущался Герман, — посмотрите, угрюмых лиц почти нет. Тут даже необеспеченные люди какие-то спокойные, без надрыва. Я не знаю, почему… Из-за одежды никто не комплексует. Ходят, в чем хотят, в чем удобно.

Алиса и Герман принялись разглядывать пешеходов по краям дороги. Помолчали.

— А когда Вы улетаете? — возобновил Герман разговор.

— Ну-у-у-у… — Алиса стеснялась раскрывать свои сугубо дамские замыслы. — Хотелось бы еще, конечно, завтра сходить в несколько магазинов. Поэтому…

— Послезавтра! — разрешил ее сомнения Герман. — Полдня на магазины, а потом по городу.

— Договорились.

— Вы были в Сент-Поле?

— Нет.

— Я тоже. Хотя в Лондоне уже был, наверное, раз сто.

— Так много…

— Бизнес — приходится. Романа часто надо консультировать по поводу «Челси», — Герман словно пожаловался на тяжелую жизнь, которая регулярно заставляет его заселяться в «Лейнсборо» и пить там Ля таш гран крю. — Мне рассказывали, что в Сент-Поле интересно. Нужно подняться под купол собора, и там, под куполом можно сидеть друг от друга на расстоянии тридцати метров, говорить шепотом в стену, и тебя все равно услышат. Влюбленные там часто делают друг другу признания. Если по-другому смелости не хватает. Вроде бы шепотом и на расстоянии, не в лицо — так легче. И звук идеальный — чудо.

— А как это получается?

— Такая акустика. Наверное, какие-то пустоты в стене. Не представляю даже. Надо самим проверить.

— У Аршавина можно спросить. Наверное, он там уже побывал. Ему же делали какую-то экскурсию, когда он перебрался в Лондон.

Герман с недоумением посмотрел на Алису:

— Конечно он там не был. У футболистов это не принято. Им не до этого.

Аршавин хлюпал носом, и ему вообще ни до чего не было дела из-за простуды. Алиса удивилась, что знаменитый игрок такой маленький и похож на десятиклассника, здоровый румянец которого даже болезнь не способна свести с лица. Во дворике записали поздравление на камеру мобильника, взяли размашистую подпись на футболке. Все это переросло в автограф-сессию и фото в обнимку для сопровождавших Алису с Германом VIP-поклонников таланта Аршавина. Он покладисто уделил всем пять минут и под одобрительные возгласы друзей, знакомых и знакомых знакомых скрылся в доме. Выздоравливать.

Алиса замечала — перед каждой поездкой она говорит себе, что ничего не будет покупать, поэтому ей не нужно тащить с собой большой чемодан, чтобы упаковать в него все последствия шопинга. Но потом в предельно сжатые сроки ей удается, походя, набрать не только милые и симпатичные вещицы для себя, но и подарки для родных, друзей, подруг, соседей. И даже недругам и завистникам кое-что перепадало, так как Алиса хотела своими знаками внимания их смягчить и сделать более дружелюбными. Приходилось покупать сумки для всех этих трофеев, а потом, чтобы не захламлять квартиру, отдавать их кому-то. Так что все знакомые Алисы путешествовали с ее сумками.

На следующий день после удачного завершения эпопеи с автографом и футболкой уже к обеду Алиса не могла удержать в руках все пакеты с покупками, и поэтому появление Германа на машине было спасительным. Пакеты заняли собою половину багажника «Мерседеса», а освободившиеся руки можно было занять вилкой и ножом, чтобы подкрепиться. Герман настаивал на обеде в «Савойе», но Алиса выбрала совершенно обычный паб рядом с Сент-Полом, чтобы сэкономить время.

Мимо заведения прошел парад ветеранов Второй мировой войны. Герман сразу вспомнил, что в Европе победу отмечают не 9-го мая, как у нас, а 8-го, и распорядился угостить элем посетителей паба. Из разговора с Германом за обедом Алиса могла сделать наивный вывод, что агенты вроде Робин Гудов. Бьются с хозяевами клубов за каждый фунт для своих игроков (и попутно для себя, конечно), а потом все добытое как-то очень легко спускают на благородные дела. Алиса могла сделать такой вывод, но не стала.

Они долго поднимались по винтовой лестнице под купол, где находилась галерея шепота. Алиса страдала из-за довольно высоких каблуков. Герману, впрочем, пришлось еще труднее. Он запыхался, но пытался говорить ровным голосом:

— Я пойду… на тот конец галереи, попробуем… пообщаться.

Он шел медленно, всем своим видом демонстрируя респектабельность, а на самом деле использовал это время, чтобы перевести дыхание. Алиса присела на скамейку, окаймлявшую подкупольное пространство. Рядом тараторила парочка французов средних лет. На противоположном конце галереи их дочка не только хихикала в стену собора, но еще и размахивала руками, чтобы тем самым подчеркнуть полномасштабность собственного бытия. Герман хотел выбрать местечко поспокойнее, но неподалеку от французской девочки кучковалась стайка японцев. Или корейцев. В общем, низкорослых и узкоглазых. Поэтому у Германа оставалось не так уж много вариантов. Он присел и откашлялся:

— Как меня слышно?

— Просто класс, удивительно. Тут больше тридцати метров дистанция.

— Да, я тоже отлично слышу.

— Странно, — оглянулась Алиса на соседей, — остальные нас не заглушают.

— Да, необычно, — дыхание Германа почти восстановилось. — Без Вас я бы сюда никогда не пришел.

— Почему?

— Не было бы стимула. Инертность.

— По-моему, Вы такой активный, — сморозила глупость Алиса, тут же попыталась исправить положение, и получилось еще хуже. — Ну… я имела в виду активность не физическую, а… жизненную.

— Если я стану пассивным, то конкуренты съедят, — напустил бравады Герман, но понял, что она как-то неуместна среди этого соборного великолепия, и замолчал.