Константин Якименко-Сегедский - Страна динозавров

Мак-Адл вопросительно посмотрел на меня, — видимо в этот момент его голова была занята чем-то другим — а затем окинул взглядом и телеграмму, протягиваемую мной.

Конечно, в других заведениях начальник тут же выдворил бы меня за дверь или, самое малое, наорал бы на столь наглого подчинённого, без просу вламывающегося к нему в кабинет и мешающего сосредоточиться, но только не в редакциях газет, по крайней мере, не в таких, как известная по всему миру «Дейли гезет». Ведь именно умение «переваривать» множество информации в кротчайшие сроки, анализировать и делать выводы, и отличает настоящего профессионала от любителя, а именно это позволяет газете постоянно быть в числе самых оперативных и авторитетных изданий.

Всё ещё думая о чём-то своём, он взял телеграмму, быстрым, сотни раз отработанным движением, надел очки и начал медленно читать. Правда, очень быстро его взгляд изменился, обретя заинтересованное выражение, а глаза всё быстрее забегали по строчкам бумаги.

Мак-Адл закончил чтение и отложил письмо, на мгновение задумался, а затем посмотрел на меня, снимая очки. Кажется, большого впечатления телеграмма на него не произвела:

— Всё это конечно интересно, — не спеша, произнёс Мак-Адл, откладывая телеграмму на стол. — Однако в данный момент об этом не может быть и речи.

— Но почему? — не понял я. — Разве из этого не получится первоклассный материал? Я думал, то, что касается профессора Челенджера, это уже интересно. Публика от него так и вовсе в восторге.

— Вы всё верно говорите, мой друг, но сейчас публику больше интересуют не ваши с профессором захватывающие истории где-то в тропических странах, а то, что происходит непосредственно у нас в стране, ну, разве что ещё в Европе, — он выдержал небольшую паузу. — Однако, даже не это причина моего не согласия. Видите ли, у меня и так не хватает людей в редакции, а тут ещё и вы со своей поездкой. В Европе назревает война, я в этом почти уверен, да и у нас в стране не очень-то спокойно: того и гляди, или ирландцы поднимут бунт или рабочие вновь забастуют. Сами видите: здесь происходят серьёзные события, и мы просто обязаны первыми и в лучшем виде сообщать о них всему миру. Я не могу отпустить вас, ведь вы же один из лучших моих работников, вы как никогда больше понадобитесь здесь, в стране.

Я тяжело выдохнул воздух и замотал головой:

— Я думал именно из-за этого вы и должны отпустить меня, сер, — вставил я свою реплику. — Поймите, Мак-Адл, это действительно хороший материал, — на этом я несколько остановился, отвернувшись в сторону и поняв, что этот ход ни к чему не приведёт, но тут же придумал другой путь. — Хотя, это, наверное, больше нужно мне, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Понимаете, я просто должен поехать в это путешествие. Кроме того, мой отпуск уже давно ожидает меня. Так что эту поездку я просто заслужил. К тому же, это наверняка не коснётся бюджета газеты, так что вам не о чем волноваться. Я вернусь из моего «отпуска» уже с готовым материалом. В итоге я отдохну, а вы получите свой материал. Подходит?

— Из отпуска, длиною в полгода, а то и год? — усмехнулся тот.

— Да бросьте, вы, Мак-Адл, хороший материал стоит того. Война, если таковая и будет, не продлится долго: кто же потерпит настоящие боевые действия в Европе? А к тому времени и внутренние проблемы обязательно рассосутся. Люди просто устанут от этих проблем, и тогда в самый раз потребуется моя история. Сами знаете, что читатель в тяжёлые времена всегда тяготеет к чему-то отвлечённому, расслабляющему. И что вы тогда сможете предложить публике? Думаю, это будет сложный вопрос, особенно, если я не съезжу в эту поездку и не напечатаю свои статьи.

Мак-Адл выдохнул из своих лёгких, казалось весь воздух, и, не найдя ни одного весомого аргумента в свою пользу, всё-таки сдался:

— Ладно, чёрт с вами, поезжайте, — пробурчал шеф. — Но смотрите: без материала на работу можете и не возвращаться!

Я улыбнулся: это была полная и безоговорочная победа!

— Можете не сомневаться, всё будет сделано в лучшем виде, — заверил я, собираясь уходить, пока шеф не передумал.

— А сейчас можете идти готовиться к встрече с этим… бородатым чудовищем, — радушно сказал он, — а мне теперь придётся поломать голову, кем же вас заменить на это время.

Попрощавшись, я вышел. Что ж, с работой вопрос был решён. Оставалось только обсудить детали у профессора и… собирать вещи. О том, что же это будет за экспедиция, я тогда даже и не задумывался: какая разница, лишь бы отдохнуть вместе с другом, а может даже и с друзьями, если, конечно, профессор пригласит в экспедицию ещё кого-нибудь.

Как можно быстрее пройдя по чересчур уж шумному отделу печати, где ни на миг не умолкала ни одна печатная машинка, я вышел на улицу, впрочем, не менее шумную, и поспешил к себе домой, чтобы взять некоторые вещи в дорогу.

В 10.30 я был уже у себя, позвонил на вокзал, узнал когда отходит поезд на Ротерфилд, выпил чашечку чаю с тостами и углубился в чтение утреннего «Таймза». К часу дня я отложил «Таймз», переоделся в новый, недавно купленный костюм, туфли и плащ, надел шляпу, взял небольшой блокнотик с ручкой — обычная экипировка корреспондента — и вышел на улицу. Сразу же словил кэб и поехал на вокзал. Прибыв туда, я сел в поезд и, пообедав в вагоне-ресторане, принялся читать купленную на перроне книгу — единственное, чем можно заняться в поезде, не считая возможности поспать.

Когда поезд подходил к месту моего назначения, сумерки уже начинали сгущаться. Я посмотрел на часы: до долгожданной встречи оставалось чуть более получаса. Я сошёл с поезда, взял первый попавшийся кэб и направился к дому Челенджера. У ворот меня уже ожидал единственный слуга профессора, худощавый Остин.

— Добрый день, мистер Меллоун, — как всегда осторожно и вежливо произнёс он.

— Здравствуйте, Остин.

— Профессор Челленджер ожидает вас в своем кабинете, прошу за мной.

Я направился вслед за ним, в огромный и роскошный дом Челенджера.

К моему удивлению мебель в доме, а так же почти все предметы и вещи оказались накрытыми простынями, а все ковры, картины и другие мелкие украшения были попросту сняты и куда-то убраны. «Видимо, профессор действительно собирается надолго на восток», — подумал я.

Из-за этих изменений каждое сказанное слово и стук ботинок о полированный пол теперь гулко раздавались по всему дому. Огромная люстра, висевшая на потолке посреди обширного и высокого входа в дом, не горела, а также была накрыта простынёй, поэтому свет проходил сюда только через окна.

Остин указал на дверь на втором этаже и удалился, а я подошёл к лестнице и быстро поднялся по ней наверх.