Георгий Марков - Болгария - В поисках цезия

Она уже была уверена, что ее прежнее пред­ставление об этом человеке было случайным и неглубоким. Он оказался таким искренним и прямым, что она разозлилась на Николова.

— Я мечтаю,— задумчиво говорил он,— соз­дать такой препарат, который позволит осущест­влять холодное консервирование продуктов и хранить их очень долго...

— Я тоже интересуюсь этим вопросом!—вос­кликнула она.

— Мне будет очень приятно вместе с тобой работать над этой проблемой,— сказал он.— У меня дома есть небольшая лаборатория. Наде­юсь, ты не отказалась бы взглянуть на нее?

Он продолжал говорить ей о своих проектах, спокойным и приятным голосом излагал целые теории, выдвигал гипотезы, разрушал старые по­ложения, и все это казалось Радевой именно тем, о чем она сама мечтала.

Машина выехала за город и летела по шоссе к горам. На землю уже спускались прозрачные синеватые сумерки, и на обнаженной вершине Люлин-горы догорали последние лучи солнца. Все вокруг напоминало сад. Недавно зазеленев­шая нежная, свежая трава темнела на ровных просторах лугов. Деревья склоняли свои ветви, опушенные нежно-зелеными листочками. Едва слышно шумели высокие тополи, выстроив­шиеся по обеим сторонам шоссе. Вдали синели вершины гор, а над Витошей[1] быстро темнело голубое, как горное озеро, небо.

Глубоко вдыхая чарующие ароматы весны, Радева смотрела из окна машины, и радость пе­реполняла ее грудь.

Машина остановилась у ресторана недалеко от подножья гор Витоша. Здание находилось в большом саду, и из окон его открывался чудес­ный вид на город — множество огней, разбро­санных по всей равнине и даже по склонам далеких Балканских гор.

Стало прохладно, и Савов предложил войти внутрь. Они нашли столик на застекленной веранде, откуда вид был таким же красивым. В ре­сторане было немного посетителей.

— Савов, здравствуй! — раздался чей-то го­лос, и Радева увидела стройного молодого че­ловека среднего роста, с забинтованным горлом. Видимо, у него была ангина. Он весело помахал им рукой.

— Пантов! — представился он Радевой и бес­церемонно протянул руку.

Все трое сели за один стол. Официанты зажгли лампы. Темнело, и ярче разгорались огни далекого города.

Радева мечтательно смотрела в окно и радо­валась, что не раздумывая решила поехать с Савовым и что все так приятно и красиво.

 «Какая природа! Как красиво!» — думала она и с восхищением смотрела на Савова.

Пантов оказался разговорчивым собеседником. Он рассказал о своей поездке в Драгалевцы и о том, как попал под дождь и простудился.

— Вам нужно выпить чего-нибудь теплого,— посоветовала Радева.

— В такую непостоянную весеннюю погоду трудно избежать простуды,— ответил он.

В ресторан начали прибывать посетители. Большинство из них приехало из города, а не­которые — прямо с Витоши, где они провели целый день. Ресторан славился отличной кух­ней. Официант взял у них заказ. Радева неожи­данно почувствовала, что сильно проголодалась, и не возражала против обильного ужина, зака­занного Савовым.

— Ты всегда так много ешь? — спросила она.

— А что? — улыбнулся Савов.

— Но это слишком дорого,— заметила она и тотчас же упрекнула себя в мелочности.

Савов внимательно поглядел на нее.

— Мне платят достаточно, чтобы прилично жить,— сказал он.

И они перешли на другую тему: говорили о последних концертах в Софии, о достоинствах болгарских скрипачей. Радева призналась себе, что доктор Савов — тонкий зг.аток музыки. Снова она невольно сопоставила его с Николо-вым и опять вынуждена была признать превос­ходство Савова. Пантов весело болтал, время от времени посматривая на часы. За полчаса он выпил несколько больших рюмок раки[2],но этого показалось ему мало, и он попросил при­нести охлажденное вино.

— Простите, но ведь вам нельзя пить холод­ное вино,— заметила она.

— О, вы так внимательны! — ответил он не­сколько сконфуженно и тотчас с детской непо­средственностью добавил: — Не могу отказаться от старых привычек. А когда заболеваешь, это особенно трудно...

Радева кивнула и занялась едой. Ей казалось, что все блюда приготовлены как-то особенно удачно, и она сказала об этом Савову.

— А я здесь давно уже свой человек,— заме­тил он.— Принести тебе хорошего пива?

Она ответила утвердительно.

Савов встал из-за стола и пошел в буфет. В этот момент Пантов вдруг уронил на пол нож и крикнул ему вслед:

— Скажи, чтоб принесли другой нож!

Но Савов не слышал. Тогда Пантов, извинив­шись перед Радевой, поднялся и тоже пошел в буфет. Через минуту они оба вернулись, 'при­несли пиво и вино.

Савов заговорил о работе, которую он хотел вскоре начать. Радева испугалась было, что он вот-вот проговорится о своей секретной работе в институте, но, к ее радости, доктор не сказал ни слова об их опытах. «Он умеет хранить тай­ну»,— подумала она.

Пантов теперь молчал и только слушал. Из­редка взгляд его останавливался на Радевой, и она чувствовала, что он зорко наблюдает за ней.

Вино быстро ударило ей в голову — она не привыкла пить. Ею овладело состояние какой-то приятной успокоительной слабости. Ее уже ничто не удивляло, и она не замечала, что Пан­тов против всех медицинских правил вливал в свое больное горло холодное вино.

Сколько времени они пробыли в ресторане, она не помнила. Все столики были заняты, и гу­стой табачный дым наполнял зал. За окнами было совсем темно, только на фоне мигаю­щих огней города выделялись черные силуэты гор.

— Ты что, задремала? — услышала она го­лос Савова.

Елена встрепенулась и ответила:

— Нет, но я очень устала... Нам не следовало приходить сюда, ведь с двенадцати у нас де­журство.

— Как ты будешь дежурить, если у тебя глаза слипаются? — шутливо заметил он.

— О, сейчас я проснусь! — она начала тереть

глаза.

— Послушай, Лена, дежурить сегодня ночью — просто безумие. Я отдежурю за нас обоих, а ты придешь позже и заменишь меня. Я скажу профессору, и он не рассердится.

Подняв отяжелевшую голову, она подумала и

сказала:

— Хорошо!

Потом испугалась: «А вдруг профессор не согласился?» Но голова стала еще тяжелее, и одно-единственное желание одолело ее — спать, избавиться от усталости, которую принес ей этот напряженный день.

Вскоре они покинули ресторан, и через десять минут машина довезла ее до дому.

Оставшись одна, Елена легла на кровать и задремала, по не могла заснуть. Ей казалось, что она совершила ошибку, что ее будут ругать, и эти мысли прогоняли сон.